— У вас талант, — вынес вердикт Эрих.
— Спасибо, герр Нойман, об этом мне уже говорили.
— Как много вам всего рассказывают, фройляйн.
Он задумчиво провел указательным пальцем по картине, а затем посмотрел на неё.
— Когда поженимся, ты не будешь мне изменять. Никогда!
Тамара задержала дыхание. Её прошибло холодным потом.
Стало действительно страшно, ведь глаза в тот момент у мужчины были… дикими. Это фраза так не соответствовала месту, контексту разговора! Она не понимала, почему именно сейчас он решил ей об этом сказать.
— Что… что вы имеете в виду?
Он ответил не сразу — стоял, молчал, разглядывал свою непутевую невесту.
— У твоих картин сильная энергетика… у этой — особенно. Ты была влюблена. — Он не дал ей ответить, слегка наклонился к девушке и сказал негромко: — Забудь. Ради его и своего блага.
Вокруг них сновали люди, они с любопытством косились на молодых людей. Тамара же неотрывно смотрела на Эриха.
— Я не понимаю…
— Чего не понимаешь? — мужчина разозлился. — После женитьбы ты будешь мне верна, Тамара. Если у тебя есть на этот счет сомнения — забудь.
Она разглядывала его лицо. Непохож на Марка, и в то же время… очень похож.
— А вы?
Вопрос дался ей нелегко, ведь она знала, что Эрих спит с Эльзой.
Мужчина ухмыльнулся, как будто она сказала глупость. Он промолчал, и тем самым ответил на вопрос.
Тамаре внезапно стало… одиноко. Пусто, больно, будто сердце иголкой укололи: не смертельно, но как же болит!
«Какой бы была моя жизнь, если бы он не чувствовал ко мне отторжения. Если бы, вместо Марка, пришел мне на помощь в момент, когда я в слезах убегала из балетной школы? Каким был бы его ответ в таком случае?».
— Вы…
— Что «я», Тамара? Несправедлив? Жесток?
— Вы…
И тут их окликнули. К Эриху подбежала девочка лет пяти, и уткнулась ему в колени. Мужчина приветливо улыбнулся, и взял девочку на руки. Его лицо мгновенно преобразилось, будто и не угрожал он ей мгновение назад.
— Здравствуй, Ингрид. Ого, какая большая!
Девчушка положила голову ему на грудь, что вызвало у мужчин смех.
Ингрид была светлокожей, светловолосой, улыбчивой. В детстве такие девочки напоминают ангелов, а во взрослом возрасте (если их правильно воспитать) превращаются в тех, что разбивают мужские сердца.
К ним подошла мама девочки. Ей было неловко за экспрессивное поведение чада, она вырвала дочку из рук Эриха, и поставила ту на пол.
— Простите, герр Нойман. Ингрид такая шустрая, я не успела её поймать. Она вас увидела — и сразу побежала.
Девчушка сразу спрятала лицо в складках маминого платья, и оттуда поглядывала то на Эриха, то на Тамару.
— Если уж мы здесь, герр Нойман, я бы хотела еще раз вас поблагодарить. Вы спасли нас от худшего!
— Не стоит благодарности. Я рад, что смог помочь.
— Пожалуйста, передавайте мои наилучшие пожелания госпоже Нойман.
— Обязательно передам.
Женщина поклонилась, и растворилась в толпе.
Тамара не удержалась от вопроса:
— За что она вас благодарила?
Мужчина усмехнулся.
— Мелочь, небольшая услуга… До встречи, Тамара.
И ушел, так же внезапно, как и появился.
Вскоре она узнала, что Нойман приобрел её акварель.
Два дня спустя Тамара встретила ту женщину на улице. И не удержалась — подошла, спросила у неё, за что та благодарила Эриха.
— Это какое-то чудо! — рассмеялась женщина. — Моя Ингрид болела, но герр Нойман нашел лекарства, и поставил мою девочку на ноги.
— Как поставил?
— Он пришел к нам, дал ей что-то выпить, посидел с Ингрид, а на следующий день она была здорова. Я подошла к господину Нойману лишь потому, что в прошлый раз он так быстро ушел, ему нездоровилось. Я не успела поблагодарить! Он постоянно куда-то спешит. Да и сама Игрид… так прикипела к мужчине. Впрочем, — женщина улыбнулась, — ничего удивительного, такой красивый мужчина. Вам так повезло, фройляйн, вы будете с ним счастливы. Счастья вам и вашим будущим детям!
Тамара испытала неловкость. Она постоянно забывала, что Нойман весьма известен в городе, и новость о его помолвке уже дошла до всех жителей Нюрберга.
Весь следующий день, Тамара только и могла об этом думать — зачем он спас девочку. Она решила поспрашивать у Марка.
— Он иногда так делает, спасает просто так, для себя, — отмахнулся Марк.
— Это сложно?
Марк понял, о чем именно спрашивала Тамара.
— Это нелегко, — вздохнул. — Излечить чужую болезнь — это заразится ею, пусть и на недолгое время, пока организм не переборет заразу. Но многое зависит от того, какая болезнь. Помнится, были случаи, когда и ктархов чума сводила в могилу. Забирать чужую болезнь — всегда больно, особенно смертельную.
Марк поцеловал ладонь девушки, поцеловал пальцы, кисти, внутреннюю сторону ладони.
— К чему эти вопросы? Ищешь Эриху оправдания?
— Нет, что ты, — усмехнулась девушка. — Не оправдания, нет, я просто начинаю понимать, что не со всеми он так холоден, ка со мной. Не со всеми, как оказалось, так самоуверен.
— Не со всеми, — согласился Марк, которому явно не нравилось направление мыслей Тамары. — Только с тобой. Хочешь знать, где он сейчас?
Эрих был с Эльзой, Тамара прекрасно об этом знала.
— Зачем ты так?
— А как иначе, Тамара?! Я никогда не говорил, что Эрих плохой, я лишь утверждал, что он тебя не любит. Не забывай об этом!
— Но лишь потому, что он не видит меня настоящую!? — разозлилась Тамара. — Во время самой первой встречи, я пришлась ему по душе!
— И что дальше?! Хочешь, чтобы он за тобой бегал? Мне вернуть все как было? Снять наложенные заклятия?
Тамара вздохнула. Кололо где-то в душе. Почему — непонятно.
— Не сердись, — она погладила его по щеке. — Прости, я не это имела в виду… Когда мы всё разыграем?
— Скоро. Эльза уже обдумывает мысль послать нашим родителям записку о том, что беременна.
— Глупая Эльза, — Тамара положила голову Марку на грудь. — Мне иногда её жаль.
— Не жалей, Тамара… Я лишь углубляю те чувства, которые в ней уже есть. Не завидуй она тебе изначально, я бы не смог так легко на неё повлиять. Она хочет увести у тебя Эриха, тут и к бабке не ходи.
— Марк, у нас всех есть в душе что-то плохое, черное… За это нельзя осуждать. В тебе, я уверена, тоже есть.
— Ты права, Тамара, во мне тоже есть… Но на то нам и дана голова, чтобы сдерживать дурные порывы. А Эльза сдерживаться не умеет! Думаешь, я не знаю, что она себе позволяет?!
Марк был прав, в последнее время Эльза-дура совершенно распоясалась. Она откровенно намекала Тамаре на свою связь с её женихом, говорила, что Тамара не заслуживает такого мужа. В такие моменты Тамаре хотелось выдрать глупой кузине все волосы.
Но она держалась. Сжимала кулаки, скрипела зубами, но продолжала играть роль глупой наивной невесты.
Еще немного… уже скоро они с Марком будут свободны.
Разговор Эльзы и Тамары
— Он так меня целует, так целует. Он любит смотреть, как я раздеваюсь. Затем он подходит, бросает меня на постель… у него очень сильные руки, от его прикосновений я выгибаюсь дугой, и жду, когда его руки окажутся там… Эрих такой сильный, такой мужественный!
— Прекрати! Эльза, прекрати!
Эльза лишь усмехается, и откидывается на спинку дивана.
Тамара сама пришла к ней в комнату. Это было против правил, Марк бы не одобрил. Марк в принципе многое не одобрял. Он в последнее время был как натянутая пружина, которая разжималась, только когда она, Тамара, оказывалась в его руках. И тогда он целовал, гладил, расплёскивал себя по телу Тамары.
В такие моменты ей казалось, что он любил её больше, чем она его. Почему-то эта мысль казалась пугающей.
В тот вечер Тамара нарушила правила, и пришла в комнату Эльзы. Зачем — она и сама не понимала, либо врала самой себе.
— Ты проводишь ночи с моим женихом, Эльза.
Эта фраза вырвалась у Тамары, как только она переступила порог комнаты. Это был не вопрос, не оскорбление — это была уверенная констатация факта.
