ускоренное старение было уже необратимо.
– ЭФ, сынок, может, ты хочешь покушать? – спросил я его однажды, когда пришло время кормления. Он посмотрел на меня и улыбнулся. Улыбка стареющего мужчины с повадками ребёнка сильно тронула меня. Я даже вспомнил о своём давнем хобби –живописи.
После кормления я попросил его позировать мне, и он безропотно согласился. Я усадил его на стул, надел на него новую одежду, дал в руки его любимую игрушку, чтобы ему не было скучно. Он сидел и не улыбался. Я взял холст мольберт и палитру и сделал первый мазок, затем другой, и уже меня было не остановить. Когда портрет был закончен, я сам удивился, насколько точно смог передать все эмоции, которые он у меня вызывал. Это не был механический рисунок. Некоторые линии были не идеальны. У меня иногда дрожали руки, когда я внезапно вспоминал, что это последние дни нашего общения. Закончив, я подозвал к себе ЭФ и показал ему рисунок. Он ткнул в холст указательным пальцем, на котором остались следы невысохших красок. Затем ткнул пальцем себе в новую рубашку и замер.
– Что с тобой, малыш? Что такое? Это просто рисунок!– сказал я, с опаской глядя на клона. Он снова ткнул в холст и посмотрел на меня.
– Да это… Ты не бойся! – сказал я, глядя, как меняется мимика клона. И в этот момент он закричал не своим голосом:
– А-а-а-а-а, твари! НЕТ!!! НЕ-Е-Е-ЕТ! У меня сын! Не убивайте, я вас прошу! Он совсем один! Пожалуйста!
Поведение ЭФ испугало меня, я не мог его успокоить. Мы уронили мольберт и холст. Клон упал, крича, как будто его убивают, имитируя на себе колотые ранения. Я кинулся за шприцем с успокоительным и ввёл ему большую дозу. Затем вызвал Сару. Я просто не понимал, что случилось склоном, почему его так сильно впечатлила моя картина. На моё счастье, Сара прибежала очень быстро.
– Что с ним? – спросила она.
– Я не знаю, мы просто сидели. Я его нарисовал, и он как с цепи сорвался! Что делать-то?! – кричал я, не понимая, что происходит.
– Я точно не знаю. Нужно понаблюдать за ним! – Она приложила сканер к телу ЭФ.
– Ну что? – не успокаивался уже и я.
– Так, ладно… Давай, бери ЭФ на руки. Перенесём его в медпункт!– сказала она. Я взял клона и пулей побежал с ним в медицинский блок. Сара провела с ним около часа и ввела его в искусственный сон. Затем сделала вывод.
– Рассказывай! Это моя вина.– Я был как на иголках, виня себя в том, что нарисовал его.
– Оммо, твоей вины здесь нет! То, что с ним случилось, произошло очень давно! – начала она.
– Я не понимаю… – сказал я.
– Этот приступ… это отголоски генетической памяти! Умирая, носитель генов ЭФ сильно страдал, это как-то передалось клону. Очевидно, картина, как-то возбудила в ЭФ воспоминания Дюрана-старшего. Я читала о подобном, это считается нормой. Клон просто подошёл к стадии смерти носителя Феодора Дюрана. Сейчас ему нужен покой и отдых,– сказала она И поправила очки дополненной реальности.
– Ясно. Я останусь здесь я позабочусь о нем, – сказал я.
– Да, присмотри за ним, мне нужно вас оставить, у меня ещё много работы в лаборатории, – сказала Сара. Я кивнул. В последнее время она была всё время занята, в блок приходила глубокой ночью. Она работала над сывороткой. Я даже начал немного обижаться на неё. Сара практически не уделяла время мне и клону, но я понимал, что она просто не могла разорваться и выбирала для своего времени приоритетные задачи.
Часть 17. Сигел поворот.
В лаборатории, где Сара работала над производством сыворотки, было очень много задач. Во-первых, в ERTICO не все ингредиенты были в наличии, какие–то приходилось синтезировать каких-то – ждать. Работа отвлекала, но что творилось в душе у Сары, на самом деле было очевидно. За время, проведенное с ЭФ, она сильно привязалась к нему, при этом, будучи человеком науки понимала, что жизнь клона недолгая. Чтобы подавить свои материнские чувства, она пыталась уйти в работу с головой и забыться в ней полностью.
– Сарочка, как проходит? Всё у вас тут? – постоянно нудил Сигел. Его не волновала ни физическая усталость Сары, ни сложности в работе. Он постоянно торопил её, чем очень сильно доставал.
– Мистер Сигел, покиньте, пожалуйста, мою лабораторию, я всё вам отражу в отчёте!– вспылила однажды она.
– О, МИСТЕР СИГЕЛ! Официально-то как! Извини, дорогая, я тебя понял, ухожу, – ответил он, вышел за дверь, но всё равно стоял под ней и слушал. Это доставало ещё сильней. Когда он не доставал со сроками, он приставал с кучей ненужных вопросов.
– Какое платье купить Фрине? Какие туфли? Я просто посоветоваться! – говорил он. Это продолжалось до тех пор, пока Сара не заблокировала ему вход в лабораторию, благо, у неё были такие полномочия.
Вообще Сигел ждал сыворотку больше всех, и его поведение было понятно. Очевидно, за годы ожидания у любого разовьётся некая форма одержимости, и Сигел не был исключением. От постоянных мыслей он больше не мог нормально спать, но аппетит у него был по-прежнему отменный, а в последнее время из-за стресса он даже усилился.
– Хватит столько есть, а то ты не доживёшь до возвращения Фрины!– говорил Сигел сам себе, поглощая очередной стейк в три часа ночи. Вообще его вкусы сильно деградировали: его больше не волновал цвет пищи и срок годности, и, если бы не личные помощники, которые пытались подсовывать ему низкокалорийную пишу, он уже бы умер от обжорства. Ложиться на терапию он отказывался.
– Вы что, хотите, чтобы я был на лечении, в то время как в любой момент вернётся Фрина? Ну нет! – игнорировал он предписание врачей, поглощая всё больше пищи. Он пил горстями препараты, которые поддерживали его сердце в удовлетворительном состоянии. О своей безопасности он заботился ещё меньше и всё своё время проводил в личном кабинете. На встречи по бизнесу высылал в основном своих доверенных представителей.
О его упадке, разумеется, узнали СПЕЙСКОММЬЮНИТИ и МБР, которые готовили диверсию за диверсией. Всё люди в ERTICO были напуганы действиями МБР. Участились случаи похищений и убийств сотрудников. Спецподразделение охраны ERTICO уже имело в своём распоряжении небольшую армию, но этого всё равно было недостаточно, чтобы защитить всех.
В мире настроения людей которые были лояльны к действиям МБР росло в геометрической прогрессии. Разумеется не только СПЕЙСКОММЬЮНИТИ, но и такие организации, как ГРИНМЕД, приложили к этому свою руку. Официально ГРИНМЕД были наблюдателями и не вмешивались
