— Помилуйте, юноша, я же не так молод, как вы! Дайте мне хотя бы здесь отдышаться. Вы меня прямо-таки загнали!
Через секунду человек вошел в комнату. Увидев Гейл, кивнул ей:
— Доброе утро, мисс Маккензи!
— Доброе утро, мистер Энтони! — улыбнулась она и встала, освобождая место.
— Не загораживайте свет, — предупредил Энтони; Джек и Гейл отошли к дверям. Керби улегся на свое место.
Врач осмотрел больную, послушал сердце… Гейл и Джек настороженно следили за его действиями. Минут десять стояла тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием Агнессы и звуками перебираемых инструментов.
По лицу Энтони нельзя было понять ничего определенного. Он был спокоен.
— Подойдите ко мне, — негромко сказал он Джеку, а когда тот приблизился, спросил: — Когда она почувствовала себя плохо?
— Так — вчера вечером, но нездоровилось ей уже несколько дней. Что с ней, скажите?
— Положение ее очень серьезное, и в ближайшие дни вы должны предпринять все, что возможно, иначе будет поздно. Я напишу, какие нужны лекарства и как их принимать. Достать их можно, но только за золото, только в обмен на золотой песок! Если вы их достанете вовремя, то больная, может быть, поправится. Не буду вас обманывать: состояние опасное. Да, и необходимо постоянное тепло в помещении и хорошее, непременно хорошее питание.
Он сел за стол и составил целый список названий.
— Вот. Все это нужно достать как можно скорее. И пусть при ней постоянно кто-нибудь будет. Запомнили?..
Джек, внимательно и безмолвно слушавший все это, кивнул.
Энтони не спеша собрался и направился к выходу.
— Я провожу вас, доктор, — сказала Гейл и вышла за ним.
Они молча миновали коридор и лестницу. На крыльце Гейл, ежась от холода, сунула руку за пазуху и вытащила маленький сверток.
— Возьмите, — она протянула Энтони деньги. — Это ведь я позвала вас.
— Благодарю, мисс Маккензи, — проговорил тот, спрятав сверток.
— Скажите, доктор, девушка в самом деле может умереть? — спокойно спросила Гейл.
— Может. Даже если начать лечить ее немедленно, я все равно не уверен в благополучном исходе. Она очень ослаблена…
— Жалко!
— А у них есть золото?
— Нет. — Гейл, вспомнив о чем-то, презрительно усмехнулась. — Они нищие. Ничего у них нет.
— Как ваше здоровье, мисс Маккензи? — немного потоптавшись на крыльце, спросил Энтони.
Она отвечала равнодушно:
— Я здорова.
— Дай вам Бог!..
Они разошлись.
Гейл вернулась к Джеку. Он стоял, отвернувшись к окну; Гейл выждала с минуту, потом сказала:
— Надеюсь, я тебе больше не нужна? Тогда пойду к себе.
— Ты не знаешь, кто здесь может достать нужные лекарства? — спросил он, не поворачиваясь.
— Конечно, знаю. Тот же Энтони достанет, если ему заплатить. Имея золото, здесь можно достать все, что угодно.
— Что он за человек? Откуда ты с ним знакома?
— Через моего приятеля, у них какие-то общие дела. Энтони очень любит деньги, но как врачу ему можно доверять.
— Что он делает на прииске, такой корыстный? Ведь он врач!
— Ну и что? — со смехом удивилась Гейл. — Бескорыстные на прииск не приезжают — им не нужно золото! Да, он врач, и что тут такого?.. Каждый добывает золото наиболее доступным ему способом!
— Пожалуй!..
Джек подошел к постели Агнессы. Бледность вновь уступила место жаркому румянцу, руки девушки то вытягивались вдоль тела, то сплетались беспомощно, будто в мольбе.
— Я пойду, — повторила Гейл, приближаясь к выходу.
— Иди. Спасибо тебе. Зайдешь утром? Нужно поговорить.
— Утро уже, кажется, наступило. Зайду, так и быть, — и закрыла за собой дверь.
Джек в самом деле не заметил, как рассвело. Глядя на лежащую в беспамятстве Агнессу, он думал только об одном: где и как добыть золото? Он не смел представить, как это Агнесса, еще недавно удивительно живая, юная, вдруг превратится в ничто. Ему случалось видеть смерть: погибали приятели в бессмысленных драках от ножей портовых головорезов, разбивались, падая с лошадей, — это считалось делом обычным. «Не повезло», — так говорили о них, и такое не сегодня-завтра могло произойти с каждым. И никто не боялся этого.
Познакомившись с Агнессой, Джек испытал много ранее не изведанных чувств, и хотя чувство потери близкого человека было ему знакомо с времен гибели Александра Тернера, все-таки по-настоящему жуткую тоску и боязнь смерти другого он ощутил только сейчас. Эта девушка стала как бы частью самого Джека, без нее весь мир развалился бы на куски, просто перестал бы существовать.
Джек понимал: честным путем золото здесь не достать. Оно было нужно сегодня, в крайнем случае завтра, не позднее! Одолжить было не у кого, заработать — негде. Судьба загнала его в тупик, не оставив даже выбора. Он размышлял, зная, что теряет драгоценные минуты, пытался придумать хоть что-нибудь. И мысленно был готов на все, лишь бы не потерять Агнессу,
Гейл пришла, как обещала. Открывая ей дверь, Джек одновременно выпустил на улицу Керби.
— Отощал он что-то у тебя, — сказала она. — Давай его мне — за неделю откормлю!
— Лучше скажи, где достать золото?
Гейл засмеялась, но вырвавшийся у нее полустон-полувздох прозвучал вовсе не весело:
— Если б я знала!..
Она взглянула на Агнессу: девушка лежала неподвижная, как восковая кукла; с того времени, как она впала в забытье, прошло всего лишь несколько часов, но черты ее лица заострились, она казалась давно и безнадежно большой. «Умрет», — подумала Гейл и спросила:
— Она не приходила в себя?
— Нет.
Джек подошел к Гейл; взял ее за плечи, повернул к себе и посмотрел в глаза. Она вздрогнула.
— Ты хочешь меня о чем-то попросить?
— Ты должна мне помочь, — твердо произнес он.
— Если хочешь, чтоб я дала тебе деньги, — усмехнулась она, — то уверяю тебя, у меня их просто нет.
— Я не хочу, чтобы ты давала мне деньги, — ответил Джек, — но ты должна помочь мне их достать.
На ее губах появилась легкая улыбка.
— Тебе, наверное, редко отказывают, да?
— Почему ты так решила?
— Просто ты такой симпатичный парень, так красиво улыбаешься… Тебе очень трудно сказать «нет».
— Я говорю с тобой серьезно, Гейл.
Гейл отстранилась от него.
— С чего это ты взял, что я должна тебе помогать? Да и чем я тебе помогу? Я не знаю, где взять золото, не знаю!
— Энтони тоже сказал, что не знает. А ты говоришь, он может достать все, что угодно!
— Если ему заплатить, — уточнила Гейл.
— Нечем мне заплатить, нечем! Ты же слышала все! День-два — и будет поздно! Вчера я скорее умер бы, чем стал унижаться перед кем-то, а сегодня готов просить помощи у первого встречного!
