Читаем без скачивания Свердлов. Оккультные корни Октябрьской революции - Валерий Шамбаров

Их не останавливал никто. Последние воинские подразделения на фронте сразу дали деру, бросив позиции. А Красная гвардия, состоящая из дезертиров и люмпенов, для боевых действий не годилась. И тоже в панике разбегалась при одних лишь слухах о приближении неприятеля. Побежали и анархические матросики Дыбенко, направленные на фронт с приказанием нанести контрудар. По собственному признанию матросского вожака они без оглядки драпали до Гатчины. Там погрузились в железнодорожные составы — и так рванули от противника, что их эшелоны долго разыскивали по всей стране. И перехватили только… под Самарой.

21 февраля был опубликован декрет Совнаркома «Социалистическое отечество в опасности!» Был образован Комитет Революционной Обороны Петрограда — туда вошел и Свердлов. Но надежды на оборону было мало. Немцы беспрепятственно заняли Эстонию, дойдя до Нарвы. Взяли Псков. А в Финляндии поддержали Маннергейма. Не только против красных — там начали убивать и изгонять всех русских. И никакие героические красногвардейцы противника не останавливали. Немцы сами тормознули свои части на намеченных рубежах. Из Берлина еще и одергивали самых горячих генералов, чтобы не вздумали продолжать движение на Петроград. Потому что падение столицы могло бы всколыхнуть патриотизм русских, сплотить их для отпора врагу. Не собирались немцы и свергать большевиков — их требовалось вынудить к миру. И 22 февраля они продиктовали новый ультиматум со сроком ответа 48 часов. С условиями еще более тяжелыми, чем раньше.

23 февраля состоялось бурное заседание ЦК. Чтобы склонить соратников на сторону мира, Ленин даже поставил вопрос о своей отставке — если мир не будет принят. Многих и это не остановило. Ломов заявлял: «Если Ленин грозит отставкой, то напрасно пугаются. Надо брать власть без Ленина». Тем не менее сторонникам Ильича удалось добиться успеха. Одних смутил его демарш, других отрезвили беспрепятственный прорыв немцев и угроза Петрограду. За мир проголосовали 7 — Ленин, Сталин, Свердлов, Сокольников, Смилга, Зиновьев, Стасова. Против высказалось 4 и 4 воздержалось.

Но ЦК был лишь партийным органом. Решение должен был принять ВЦИК. Где за войну стояли левые эсеры. И правые эсеры, меньшевики, анархисты. И значительная часть большевиков. Главным действующим лицом, обеспечившим принятие Брестского мира, стал Свердлов. Он председательствовал на всех собраниях и заседаниях. А вести такие мероприятия он умел как никто другой. Влиять, играть, манипулировать. Очень четко использовал, например, такой инструмент, как регламент. Оппонента взял и обрезал — регламент вышел (а кто там следит, осталось еще минута-две или нет?) Использовал процессуальные тонкости. Скажем, «вы взяли слово по мотивам голосования, а вместо этого полемизируете». Или такой вопрос, кому дать слово. Ленин мог по три раза выступать, а кто-то рвался, но председатель его «не заметил». И сам придумывал разные казуистические приемы. Именно из-за такого умения его стали сажать председателем уже на всех собраниях — и советских, и партийных.

И на заседании ВЦИК он тоже нашел нужный прием. Сперва заседали по фракциям. И на большевистской фракции Свердлов сделал упор на «партийную дисциплину». ЦК, мол, уже решил. Так кто за линию ЦК, а кто против ЦК? Большинство наскребли. Тогда Яков Михайлович поставил вопрос о «партийной дисциплине» еще шире. О подчинении «меньшинства большинству». То есть о том, чтобы на общем заседании вся большевистская фракция голосовала за только что принятое решение. И это большинством голосов тоже было принято.

Уже в 3 часа ночи фракции ВЦИК сошлись вместе. Если бы считать всех противников мира — левых эсеров с добавлением «левых коммунистов», то их набралось бы явное большинство. И, зная об этом, левоэсеровские лидеры потребовали поименного голосования. Но… «левые коммунисты» были уже связаны решением своей фракции. Голосовать за единую позицию, только за мир. Некоторые из них в результате вообще ушли. Однако нарушить «партийную дисциплину» и присоединить свои голоса к другим партиям осмелились лишь четверо: Бухарин, Рязанов, Закс и Ветошкин. 116 голосами против 85 при 26 воздержавшихся ВЦИК постановил принять германский ультиматум.

Как известно, 23 февраля стал не только днем голосований по поводу мира. Поскольку Красная гвардия проявила абсолютную небоеспособность и никчемность, в этот день был издан декрет о создании регулярной Рабоче-крестьянской Красной Армии. Но мало кто знает, что в рамках той же кампании, уже 24 февраля, Свердлов подсуетился создать «собственную» воинскую часть. Подписал приказ о формировании «1-го автобоевого отряда при Всероссийском Центральном Исполнительном комитете». Предназначался отряд для охраны первых лиц государства. Базой формирования стал гараж и автоотдел Смольного, а командиром был назначен личный шофер Свердлова, бывший водитель броневика Юлиан Конопко. Отряд сперва был небольшим, около 30 человек (в том числе и шофер Ленина Гиль), но вооружен был первоклассно. Два броневика «Остин», четыре грузовика «Фиат» со спаренными «максимами» на турелях, несколько легковых машин и мотоциклов с установленными на них ручными пулеметами. Подчинялся этот отряд непосредственно Свердлову. И только Свердлову.

В свое подчинение он полностью перетянул и комендатуру Смольного во главе с Мальковым. И вообще практичный Яков Михайлович без чьих-либо указаний, самостоятельно, взял на себя функции администратора правительственных учреждений. Через Малькова организовал в Смольном столовую, стал присматривать за снабжением продуктами, бумагой, чернилами, транспортом…

3 марта 1918 года был подписан Брестский мир. На очень тяжелых условиях. Под маркой «самоопределения» от России отторгались Финляндия, Польша, Литва, Латвия, Эстония, Крым, Украина, Закавказье. Разоружался и выдавался немцам флот. На Россию налагалась контрибуция в 6 млрд. марок золотом плюс 1 млрд. марок — за убытки немецким фирмам и гражданам, понесенные ими в ходе революции. Оккупированные Псковщина и Белоруссия оставались под немцами до конца войны и выполнения большевиками всех условий договора. Добавлялся и кабальный торговый договор. Германии и Австро-Венгрии достались все склады вооружения, боеприпасов и имущества, захваченные ими в прифронтовой полосе, возвращались пленные.

Но уже с 24 февраля, с момента принятия решения ВЦИК о таком мире, по России катилась волна негодования. Подливали масла в огонь представители Антанты: британцы, американцы, французы. Сотрудники их миссий подъезжали и к большевистским, и левоэсеровским лидерам, обламывали, уговаривали, сулили за продолжение войны золотые горы — и международное признание новой власти, и финансирование, и поставки вооружения, и даже офицеров-инструкторов. Царю никогда такого не обещали, как большевикам в феврале-марте 1918-го. (Хотя, несмотря на все проявления «дружбы», страны Антанты тоже вовсю двурушничали — сразу же признали независимость Финляндии, Польши, Центральную Раду. И параллельно завязывали закулисные переговоры с украинцами, эстонцами, грузинами, финнами, армянами, азербайджанцами).

Ну а по России протестовали и бунтовали левые эсеры, правые эсеры, меньшевики, анархисты. Возмущалось и большинство Советов, большевистских партийных организаций. Председатель Мурманского Совдепа Юрьев по прямому проводу обматерил Ленина и повел переговоры с англичанами. А центром внутрипартийной большевистской оппозиции стала Москва. От нее-то немцы были куда дальше, чем от Питера. Московское областное бюро РСДРП(б) во главе с Ломовым, Манцевым, Оболенским, Сапроновым, Яковлевой приняло постановление о недоверии ЦК «ввиду его политической линии и состава». Писали: «Мы считаем целесообразным идти на возможность утраты Советской власти, становящейся теперь чисто формальной». Многие парторганизации поддержали, шумели об измене. Требовали созыва конференции. И на 6 марта был назначен VII съезд партии.

И вновь лидеры большевиков действовали энергично и умело. Было решено заранее, еще до съезда расколоть и дезорганизовать оппозицию. Для чего в Москву был направлен самый подходящий человек — Свердлов. Он примчался в Первопрестольную вечером 3 марта, сразу же с поезда ринувшись на пленум Моссовета. 4-го участвовал в совместном заседании областного бюро, окружкома и горкома партии. В ночь с 4-го на 5-е — в Московской общегородской конференции РСДРП(б). Которая выбирала делегатов на съезд. И сумел сделать, казалось, невозможное! Москва склонилась к поддержке ЦК, одобрила заключение мира. Поскольку Яков Михайлович ловко свел вопрос не к условиям этого мира, а к единству партии — и «раскольничеству».

Из Москвы — вновь в Питер. И 6-го он уже председательствовал на VII съезде РКП(б). Он был небольшим по составу — 46 делегатов с решающим голосом и 58 с совещательным. Изменение позиции Московской организации сразу сказалось на настроениях. А Яков Михайлович опять великолепно манипулировал всеми заседаниями. Опять придумывал всякие казуистические приемы, вроде предложений по таким-то вопросам голосовать только «за». Съезд, правда, прошел бурно, с руганью и грызней, но итоги его стали вполне благоприятными для сторонников Ленина. 30 голосами против 12 при 4 воздержавшихся была принята резолюция — одобрить линию ЦК и заключение Брестского мира. Был переизбран ЦК — из коего при этом удалили часть оппозиционеров. А еще на этом съезде партия сменила название. Стала не Российской Социал-демократической (большевиков), а Коммунистической (большевиков).