Этот разговор я закончила пощёчиной.
Глава 20. Предварительные манипуляции
Селеста
Последние несколько дней заимела привычку завтракать в обществе Фейрис. Она обладала достаточно лёгким нравом, чтобы порадовать с утра и зарядить положительными эмоциями. В загашнике у неё всегда была и шутка, и интересная история, и любопытная сплетня. Она часто вспоминала своих внуков и детей, не унывала, и во многом относилась ко мне с материнской заботой, по многим мелочами повторяя мою собственную мать. Иногда вспоминаю, как мы с Алистой расстались, и я жалею, что всё так вышло.
Жалею, что в первую очередь воспринимала её как маму, а не как главу нашей семьи Винцелей. Моё ошибочное представление поставило нас всех под удар. В высшем обществе родители в любой ситуации считались правыми. Почитай отца и мать своих. Во многом жизни молодых строились на решениях родителей. Поэтому тяжело принимать то, что ты не считаешь это правильным.
Фейрис, сидя рядом со мной, невозмутимо накладывала стопку бекона на круглую разрезанную булочку. Потом добавила горчичный соус, положила парочку маринованных огурцов и утащила из салата зелёный листик, присовокупив ломтик сыра. А потом спрессовала всё в единую массу между двумя половинками и надкусила, широко открыв рот.
— Ммм… блаженство! — простонала она, прожевав, а потом шумно отхлебнув из чашки. Кофе со сливками, корицей и четырьмя ложками сахара. На десерт она планировала съесть несколько круассанов и как минимум один шоколадный эклер.
Кэрра Амори не считала должным через диеты следить за фигурой, предпочитая вволю резвиться в небесах, наплевав на столичные правила приличий. Она любила вкусно поесть. И распространяла свой образ жизни на всех придворных кэрр, сетуя на их худосочный внешний вид.
— Селеста, вам стоит попробовать! Этот рецепт я подсмотрела у повара одного заокеанского князя. Просто пальчики оближешь! — горячо заговорила она, с тоской наблюдая за моей овсянкой на воде, приправленной изюмом с орехами. Моя умеренность в еде наводила на даму тоску.
— Вы же знаете, из-за чего я на диете. Просто не хочу ещё одну ночь провести, склонившись над туалетом, — рассмеялась, глядя, как она облизывает губы, стирая с них остатки соуса. — Учитывая, какой завтра день, меня можно понять.
— Такой знаменательный день, — лукаво передразнила она, подмигивая, а потом возвращаясь к маленьким тарталеткам с рыбным фаршем и сметаной. — Мой портной вчера в ногах валялся, моля о сдержанности и веря, что моя талия не станет ещё больше. Но ты посмотри! Какие бёдра, какая грудь! Разве можно позволить этой красоте увянуть ради талии тростинки? — воскликнула она, вскакивая с места и крутясь вокруг своей оси, чуть не сбив не вовремя подошедшую служанку с подносом. Рассмеявшись над смущённым выражением лица девушки, Фейрис вернулась на место, забирая стакан апельсинового сока. Дождавшись, когда служанка уйдёт, женщина посерьёзнела, спрашивая:
— Может есть иной повод такой аскетичной сдержанности? Последние дни ходят разные слухи о причинах изменения твоих вкусов в еде, — протянула она, размешивая в чашке сахар. Я сначала не поняла, о чём она говорит, но, когда дошло, расхохоталась в голос, даже слегка переборщив с тональностью, сойдя до банального истеричного смеха.
— Вот такие слухи, да? А я всё гадала, отчего Маркл так часто на примерку приезжает, и что за странное выражение лиц у моих служанок, а они об этом думают! — я разозлилась так же резко, как и прекратила смеяться. До дна выпив сок, поморщилась от его кислоты и невольно приложила руки к животу.
Беременность… интересно, как всё сложилось бы, если бы я забеременела от Артана? Мог ли такой поворот событий изменить будущее?..
— Любая драконица знает, беременна ли она. Мы же не можем превращаться в эти дни, — сухо ответила женщине, с улыбочкой, ожидающей моих опровергающих слов. На проследовавшую тираду о недопустимости таких сплетен, Фейрис изменилась в лице, как-то холодно глянув на меня.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Это закономерно, если выходишь за общепринятые рамки приличий. Он король, но ты кэрра, — интонационно подчеркнув важность моего положения в обществе, проговорила она, допивая кофе. — Есть сотни причин, по которым к вашим отношениям относятся лояльно, но главным остаётся факт, что благородная кэрра спит с неженатым мужчиной. Будучи вдовой недавно почившего мужа. В столице ходят разные слухи. Не все благосклонны к этой связи, — продолжила она, отстранённо поглядывая на меня замершую с пустой чашкой в руках — от её слов меня бросило в ледяную дрожь.
Слишком хорошо запомнилось, что последовало за разрывом Анки и Никлоса. Девушке пришлось бежать к монашкам, так как она буквально не могла появиться на улице, не будучи при этом обгаженной как словом, так и делом, с ног до головы.
— Я с ним не сплю, — прошептала негромко, а потом покраснела, сообразив, что ляпнула.
А попытавшись исправить положение, только окончательно запуталась в словах. Сплю, но не сплю, а на самом деле — кто его знает. Кошмар хоть и отступил, но будто караулит на грани между явью и сном. И это изматывает почище всего, через что прошла с Ником. Как признание, что этот забег не остановить.
Видя, как я погрустнела, Фейрис предложила прогуляться, благо на улице установилась прекрасная, зимняя погода, чем-то напоминающая родную заснеженную зиму. В такое время в Сатуральских долинах принято украшать центральные площади городов, подготавливая к зимнему празднику, знаменующему конец года.
В Винцеле на ближайшем к городу озере счищают снег до корки льда, и детвора встаёт на коньки. Во время празднеств на площадях греют вино с апельсиновыми корками и пряностями, а также раздают детям засахаренные яблоки в карамели. Заезжие музыканты выступают в самом большом трактире, а старый лесник с помощниками под руководством моей мамы отправляется в леса за здоровенной ёлкой, которую ставят в центре города.
Разумеется, в столице Клэрии день рождения короля, зимнее солнцестояние и конец года отмечается с куда как бо́льшим размахом, но столичный официоз превращал этот масштабный праздник в набор запротоколированных и доведённых до абсолютизма правил, за рамки которых нельзя выходить. И веселье, доступное дома, здесь напрочь отсутствовало. Хотя может среди простолюдинов празднество проходит иначе и как-то проще.
Но во дворце приходилось соблюдать протокол. Нельзя опозориться перед гостями из Заокеанских княжеств и королевств. Винелии пришлось изрядно постараться, что организовать всё в соответствии с правилами, сохранив при этом воздушность своих фантазий.
И нашей совместной задумки…
На улице подморозило. С моря шёл лёгкий ветер, над волнами стояла серебристая дымка, в которую взлетала морская вата, доходя до скал почти ледяной свежестью с запахом морских водорослей и соли. Тот ужас, что гостил осенью, окончательно сошёл на нет. Мы победили в войне на выносливость. И я знала, что у Агондария больше нет сил противиться мощи нориуса. Если я не помогу, он не переживёт новую атаку короля.
Укутав руки в меховой муфте, Фейрис вещала о бескрайних прериях родины, вскользь говоря, что не жалеет, что покинула столицу ради вересковых равнин и высоченных сине-синих гор.
— Тогда зачем вы вернулись? — не выдержала я, когда мы отошли от дворца и углубились в сад, гуляя тропами в сторонке от основных, где вовсю кипела работа над подготовкой к празднеству. До нас даже доносился громкий, почти властный голосок Винелии, командовавшей над рабочими и слугами.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Лучше спроси, зачем уехала отсюда, — проговорилась она, а потом охнула, всполошившись из-за неосторожных слов. — Забудь. Эта история давно минувших дней.
— Мне говорили, что вы чуть не стали королевой. Боролись за сердце Словена против Женевры. Говорили, что красавица буквально увела короля у вас из-под носа, — мягко заметила я, как бы невзначай возвращаясь к интересной теме, после невзрачной беседы о подготовке нарядов к грядущему торжеству.
