Читаем без скачивания Stories, или Истории, которые мы можем рассказать - Тони Парсонс

— Знаете, что случится в скором времени? — продолжал Уайт. — Наступят восьмидесятые. Задумайтесь об этом.

Терри задумался. Но он даже представить себе не мог, что будет в восьмидесятых. Это было просто невообразимо. Затем, впервые за все время разговора, Уайт вдруг заулыбался лунатической улыбкой, тыкая пальцем в Рэя.

— Угадайте, у кого этот молодчик взял интервью?

Пару мгновений Терри с Леоном просто глазели на Рэя, а затем поняли и налетели на него, хлопая по спине, и смеясь, и поздравляя.

— Итак, Рэй пишет про Леннона для нового выпуска, — констатировал Уайт. — Ну а ты, Терри, что для нас делаешь?

Терри попытался потянуть время. Он ведь даже не задумывался о том, что именно напишет для нового выпуска газеты.

— Ну — я думал, я могу поговорить с Билли Блитценом. Упросить его…

— Забудь об этом, — перебил его Уайт. — С этим покончено. Всех уже тошнит от этого благородного наркомана. Этот стиль уже изжил себя, да и музыка никудышная. Я скажу тебе, что ты сделаешь, — ты займешься синглами этой недели, а на следующей я отправлю тебя в Шеффилд. «Серые крысы» организуют тур. Возьми с собой Мисти. Скажи, чтобы она по-больше фотографировала Псов, как они буйствуют и крушат все вокруг.

Терри промолчал, но на его лице отразилось все. Все, что он думал о «Серых крысах», о Дэгенхэмских Псах и о Мисти, которая вынуждена будет находиться в их обществе.

Уайт кивнул, как бы соглашаясь с ним.

— Хочешь, чтобы я кого-нибудь другого отправил? — серьезно спросил он.

Но Терри понимал, что дни, когда он мог писать о своих друзьях-рокерах, окончены.

— Нет, я возьмусь за это.

— Хорошо.

— А мне что делать? — спросил Леон.

Уайт долго перебирал бумаги на своем столе, пока наконец не нашел то, что искал. Леон узнал свой текст.

— Лени и «Рифенштальз» в «Рыжей корове», — задумчиво произнес Уайт, — Хороший концерт?

Леон пожал плечами.

— Да все как обычно. Фрик-шоу! Я все там написал, босс. Мне эта дрянь не по вкусу.

— Хорошая работа, Леон, — похвалил Уайт. — Остроумно, в меру оскорбительно, в точности нужная длина. И сдал ты ее вовремя. Молодец.

Леон просиял. Одно слово похвалы от Кевина Уайта — и настроение поднималось.

— Спасибо, босс.

— Только концерта-то не было, — вздохнул Уайт, и у Леона сердце ушло в пятки. — Лени заболела. Она вчера днем у врача была. — Редактор выбросил текст в корзину для мусора и отряхнул руки. Затем вновь взглянул на Леона. — Они не играли в «Рыжей корове» вчера вечером.

Терри с Рэем смотрели на Леона во все глаза, учащенно дыша. Они знали, что права на апелляцию не было. В редакции «Газеты» вы могли вытворять практически все, что вам заблагорассудится. Но если вы написали о концерте, которого не было на самом деле, и вас поймали на этом, тогда вы должны были освободить стол.

И уйти.

— Прости, Леон, — печально произнес Уайт, — Ты для нас много хороших рецензий написал. Я лично проверю, чтобы ты получил все необходимые рекомендации.

Терри положил Леону руку на плечо. Он видел, как наполняются слезами глаза друга. Видел шок на лице Рэя. Леон повесил голову.

И тогда в дверь тихо постучали. Худенький мальчишка с красной челкой, падающей на огромные, жирно накрашенные глаза, скользнул в кабинет с пачкой напечатанных страниц в руках. Он был младше их всех. Даже младше Рэя.

— Вот то, что вы просили. — Он широко улыбнулся Уайту. — Влияние Берлина на Боуи, и влияние Боуи на всех остальных.

Когда крашеный юнец исчез за дверью, Терри уставился на редактора.

— А это что еще за гоблин?

— Это наш новый сотрудник, — ответил редактор.

Трое друзей сидели в «Треви» и пили чашками чай. Терри с Рэем украдкой бросали взгляды на Леона, не зная, что и сказать. Передвигая под столом ноги, они постоянно натыкались на старую картонную коробку, в которой лежали вещи с рабочего места Леона. Им никогда не приходило в голову, что однажды наступит конец всему.

Леон чувствовал, что он должен что-то сказать, — прямо как прошлым вечером в «Голдмайн», когда умер Элвис и все громко ликовали. Он просто обязан был что-нибудь сказать. Интересно, откуда у него эта вечная потребность говорить. Не от отца ли?

— Я просто — знаете — заикаясь, начал он, — я просто хочу сказать, что было здорово. — Его глаза опять наполнились слезами. — Лучшее в моей жизни. Работа в «Газете». И работать с вами двумя…

Рэй прикусил губу, уставившись в чашку с чаем. Но Терри разъяренно ударил кулаком по столу, сверкнув на Леона глазами.

— Чушь собачья! Не подражай тут Вере Линн с ее «Well Meet Again»! Это ничего не меняет, Леон, — что ты уходишь, — не меняет! — Терри шмыгнул носом, вытер глаза грязными пальцами и очумело улыбнулся. — Ты знаешь, какой сегодня будет день? Сегодня у нас будет самый лучший день в жизни! Лучший день!

Терри сделал глоток чая и изложил свой план. Вскоре Рэй, а затем и Леон начали подключаться. Это им не нужно было обсуждать, это было вполне очевидно — они ни за что не позволят увольнению Леона положить конец самой потрясающей дружбе в их жизни.

Они проведут утро в «Ро-трейд», разглядывая новые пластинки и брошюры и обсуждая новую музыку с двумя управляющими. Позже, днем, они отправятся в Камден-Таун, где все знали Терри и где сегодня, вероятно, устроят репетицию «Сабвей сект» или «Клэш». Они поболтают все вместе о музыке, политике и девочках, позлословят о прочих группах и музыкальных газетах; там будет пиво «Ред страйп» для всех, «спиды» и косяки для желающих, и все станет так, как в самом начале. В один прекрасный момент они, возможно, даже что-нибудь съедят, наверстывая упущенное за последние дни, за все обеды, которое пропустили. А когда придет вечер, у них будут безграничные возможности выбора.

Терри развернул «Газету» на разделе афиши. Хитро взглянул на Леона, и друзья улыбнулись друг другу. Терри подтолкнул его и рассмеялся.

— Посмотри на это!

Дэг Вуд в «Рэйнбоу» в Финсбери-парк. Это может оказаться интересным, особенно если Дэг действительно припас для концерта слабительное Скипа. Элвис Костелло — в «Нэшвилл рум», на углу Кромвель-роуд и Норт-Энд-роуд, цена билета £1. Эдди и «Хот родз» в «Марки» — £1 за вход, £1.20 для членов — «Слотер и псы» в «Рокси», 41–43, Нил-стрит, Ковент-Гарден — с поддержкой «Варикозных вен». «Том Робинсон Бэнд» в «Якоре надежды» на Аплер-стрит, Айлингтон. А у «Секс пистолз» секретный гастрольный тур — никаких афиш, никакой рекламы — они только что сыграли в «Лафайетте», Вулвергемптон, и подростки обращались в «Газету» с жалобами на непомерную входную плату — £1.50. Ходили слухи, что «Пистолз» собираются выступить в «Скрин-он-зэ-Грин» рано утром.

— Итак, куда хотите сходить? — спросил Рэй.

— Давайте везде сходим, — сказав Терри. Леон засмеялся, наблюдая за парочкой своих друзей, которые с азартом разрабатывали план, и любя их, как братьев, которых у него никогда не было.

— Мне кажется, мы могли бы успеть почти везде, — заявил Рэй, — Хотя нам, возможно, придется пропустить «Варикозные вены» в «Рокси».

— Нет, вы видели этого нового парня? — Терри ударил по столу кулаком, и у Леона сердце переполнилось благодарностью, — Держите меня шестеро! Образ Боуи уже давно заездили!

Леон уставился в стол. К нему это уже не имело никакого отношения. Небольшая картонная коробка у его ног напомнила о том, что его уволили. Ему казалось, что пошло наперекосяк то, чего ему никогда уже не удастся исправить. Но он подумал о предстоящем дне, и у него поднялось настроение.

Внезапно в кафе вошла Мисти. Леон видел, что она хочет поговорить с Терри наедине, и через пару неловких мгновений Терри выскользнул с ней на улицу. Затем появился один из старших, заискивающий и уважительный — неслыханно! Ему нужно было поговорить с Рэем по поводу статьи о Ленноне, чтобы они смогли начать компоновку выпуска. И Леон сказал: «Давай иди, не обращай на меня внимания» — и пил чай, пока Рэй разговаривал. Леон чувствовал сердцем, что, как бы его друзья ни хотели провести с ним лучший день в жизни, у них были и более важные дела.

Старший ушел, а Терри вернулся без Мисти, но общая атмосфера уже была не та. Ребята расплатились и вышли. И больше не говорили о предстоящем им дне.

Снаружи они помедлили, а ветер хлестал им в спины, будто побуждая двигаться дальше. Мисти сидела в отцовской машине, припаркованной на пешеходном переходе, с заведенным двигателем. Из открытых окон доносились звуки «Радио-1»[25]. Диджей говорил, что Элвис Пресли продаст два миллиона пластинок в первые сутки после своей смерти. Они называли этот день лучшим днем Элвиса.

— Жаль, что на этой неделе работы полно. — извиняющимся тоном сказал Рэй. — Это очень важный выпуск, вот.

— Да все в порядке. — Леон не хотел, чтобы его друзьям было не по себе. Не хотел, чтобы они делали из этого столько шума. Если бы они были слишком добры к нему, он бы просто этого не вынес. — Я вам позвоню, ладно?