этой нервозности, виноваты скорее всего была бессонница, головная боль и выпитый утром эфедрин. Паранойя в наше время — распространенное явление, но она же помогает вовремя заметить опасность. Вопрос состоит в том как отыскать равновесие между страхом и игрой воображения. Страх — нужная вещь, он помогает человеку выжить, конечно, если не дать ему себя искорежить.
Следить за мной никто не мог, потому что никто не знал, что я в Сочи. Или почти никто…
— Что у вас с погодой? — спросил я.
— Всю неделю солнце с утра и до вечера. Отдыхающих много, в основном москвичи ваши… И вроде погода сохранится еще пару дней. Приедем, я посмотрю турецкий прогноз, он точнее нашего. Все как с ума сошли, побросали работу и к нам. Кто на лыжи, кто на солнце…
— Вот и мы с Ильичом как все, тоже решили отдохнуть, — пошутил я.
Дорога из аэропорта заняла минут сорок. Мы ехали по шоссе, слева открывалась синяя гладь Черного моря, покрытого барашками волн. Как хорошо было бы жить в таком благодатном месте. Я, кратко изложил капитану про возникшую угрозу, и попросил его быть осторожнее.
— Все так серьезно?
— Возможно, — я поднял руку под встречный ветер. — Береженого бог бережет.
По пути мне на глаза попалась еще пара рекламных щитов с Лизой, однако больше она ни о чем не предупреждала.
Неожиданно на дорогу выскочил рыжий кот, он так стремительно появился, что Андрей едва успел вывернуть руль, чтобы не раскатать его по асфальту.
— Ебаный ты кот — капитан выругался, когда снова выровнял машину. — Ильич, не простил бы мне его…
— Ну да — засмеялся я. — Это святое.
Адамович безоговорочно верил в удачу, в то, что дождь и рыжий кот — обязательно к деньгам, и не верил в гороскопы, экстрасенсов и церковь. Но в последнюю, на всякий случай, иногда ходил.
Я достал телефон и стал просматривать загруженные в аэропорту сообщения и почту. Вспомнил, что уже больше недели не звонил маме, набрал ее номер, но сразу же нажал отбой. Врать по телефону не хотелось, и я отправил смс.
Привет! Не дозвонился. Уехал с Адамовичем на охоту в Завидово. Через 2–3 дня вернусь и заскочу к тебе.
Перед цирком мы свернули на проспект Пушкина. Спустились вниз почти к самому морю, где на углу с Черноморской улицей находился дом, который за форму называли «Волна». Ильич, на этапе строительства, купил здесь три квартиры. Две он затем выгодно продал, частично окупив собственную квартиру.
Капитан, высадив меня у входа, поехал в Морской порт, на яхту, готовится к выходу в море. Прежде чем зайти в подъезд, я постоял, наблюдая за морем и вдыхая солоноватый запах. Я даже прикрыл глаза рукой, прячась от ослепительного сияния, и несколько минут всматривался в линию горизонта. Где-то там, далеко, за туманной дымкой находился турецкий берег.
— Здорово! Как шеф? — спросил я, пожимая руку телохранителю, после того как он открыл дверь.
— На балконе.
— Пьет?
— Бухает…
— Давно?
— Да наверное сразу как проснулся.
— Забухаешь тут, — посочувствовал я шефу.
Я повесил на вешалку пальто, разулся и бросив на пол сумку, миновав гостиную, где пахло кофе и коньяком, а стены украшали картины когда-то модного художника Игоря Каменева, мимо дивана с оттоманкой, в бархатной обивке цвета кофе с молоком, дизайнерских кресел и пуфика проследовал на балкон с креслами качалками и лежаками. В углу пылился телескоп, нацеленный на горизонт.
Балкон отгорожен от гостиной стеклянными дверями. В глаза ударил яркий солнечный свет. Шеф стоял у парапета, наверное не слышал как я вошел продолжая смотреть на море. Наконец он повернулся лицом, в руке он держал сигарету.
— Привет, Бугаев! — сказал Адамович.
Он был босиком, в рваных на коленях джинсах, и белой майке «Гуччи». Шеф был навеселе и смотрел на меня с улыбкой обреченного.
— Привет!
— На рыбалку пойдем?
— Устал. Давай завтра.
— Ладно, — недовольно согласился он. — Новости есть?
— Пока нет. А что у тебя?
Адамович поджал губы.
— Есть мыслишка… Но надо ее обдумать.
Заметив сомнение на моем лице, шеф смягчился.
— Не беспокойся. Как что-то прояснится ты узнаешь первым, — он посмотрел на меня пытливо. — Пойми ты, мне сейчас нужны не догадки а факты. Если я скажу тебе, ты не станешь затрудняться поиском доказательств и начнешь действовать в своем типичном стиле — кулаками, не считаясь с обстоятельствами.
У меня задергалось веко — признак беспокойства. В чем-то Ильич прав. Для меня нет ничего хуже бездействия, пассивность противника раздражает, а ожидание изводит. И наоборот — реальная угроза вызывает бурное желание действовать, я всегда готов к бою.
Но то, что Ильич темнит, мне не нравилось. Сложившаяся обстановка, к этому, явно не располагала.
Кивнул, но подумал, что происходит нечто странное, и решил, что надо не слишком высовываться и быть осторожным.
Мы сидели на балконе. Солнце стояло в зените и слепило глаза. Внизу ветер трепал подолы женских юбок и раскачивал кроны пальм. Я смотрел на волнорезы уходящие в темно-синюю гладь, на сверкающие белизной пенные барашки.
— С утра было тихо, а вот к обеду задуло, — сказал Адамович перехватив мой взгляд. — Теперь до вечера не успокоится.
Я взял со стола бутылку и плеснул в стакан.
— Голова болит. Поддержишь? — спросил я шефа.
Он молча поднял бокал. Мы выпили не чокаясь.
От недосыпа голова была как в тумане, к тому же после дороги ломило мышцы.
— Пойду отдохну часок, а потом поговорим по делу. Будь добр, не напейся.
Перед тем как уйти я плеснул себе еще порцию, выпил и пошел в гостевую комнату. Она была просторной чистой и теплой. Окно выходило на море. В комнате стояла двуспальная кровать — чистые накрахмаленные простыни, пуховое одеяло. Часть комнаты была обставлена как гостиная — два кресла и кофейный столик. В смежной ванной комнате стояла душевая кабина и унитаз, а в углу висело чистое полотенце.
Закрыв глаза, я надеялся быстро уснуть, но не тут-то было. Хотя тело настойчиво требовало сна, сознание оставалось холодным и ясным. Я уставился в потолок и подумал о Лизе. Может это намек, или знак какой, то, что она сегодня попалась мне на глаза несколько раз? Достал мобильный и просмотрел список номеров. Вот и она — один вид ее имени вызвал у меня смятение. Позвонить? Палец замер над кнопкой, но затем я отложил телефон. «Ты мужик, а не тряпка» — подумал я.
Проснулся от звонка. Посмотрел на часы — я спал пятьдесят минут.
На дисплее телефона высветилось Шах. Звонил мой друг и
