- С удовольствием, господа!
По приглашающему жесту старшего я проехал шагом еще метров сто по той же просеке, а затем мы свернули на совсем уж незаметную тропинку, выведшую нас на небольшую поляну, посреди которой горел костерок. Возле двух вместительных, исходящих паром котелков суетился совершено седой, но юркий дедок, у опушки стояли кони, а чуть поодаль от костра, широко расставив кривые ноги в подшитых кожей галифе, стоял, задумчиво покусывая травинку, сам местный помещик, фигура в моем представлении загадочная и зловещая...
***
- Полковник Тимохин Аркадий Никифорович, - представился хозяин оперным басом и указал на широкое бревнышко, заботливо уложенное рядом с костром и даже накрытое попоной, - прошу!
Не успел я представиться в ответ, как костровой шмыгнул к полковнику и отрывисто доложил, что, дескать, готово все, ваш высокородь...
- Не побрезгуй солдатской кашей, Петр Андреич, - прогудел полковник, и я не без удовольствия втянул носом запах дымка, смешавшийся с запахом пшенки с салом. Подошли мои конвоиры, но рассаживаться не стали - только старший, тот самый рыжий и бородатый, сел по другую сторону от меня, перехватив быстрый взгляд полковника. Да в охраннике особой надобности и не наблюдалось - у ног полковника сидел больше похожий на рысь черный здоровенный муррпау, Мурр, даже с кисточками на ушах. Котик благодушно жмурился на огонь и облизывал усы. Свое сало он, похоже, получил первым. Ели с аппетитом, молча и быстро. "Напои, накорми меня, добра молодца, а потом уж и расспрашивай",- вертелась в голове присказка, только вот что в баньке попариться мне полковник не предложил... А от расспросов точно не уйти.
- Рассказывай, Петр Андреич, как там успехи твои поживают... - Тимохин даже вздохнул, давая понять, что особо на мою удачу не надеется... Выяснилось, к моему крайнему удивлению, что полковника интересует судьба не кого-нибудь, а Наташи, дочки Ивана Сергеевича...
- Мы с Ваней в одном батальоне служили... - поделился Тимохин давнишними воспоминаниями, автоматически почесывая подставившего горлышко Мурра, - лучше него не было у меня взводного... Все еще шутили, что нет такой бабы-аккуратистки, которая бы ему подошла, воспитывать с нуля придется... А когда он в отставку вышел, мы ему такие проводы устроили... - полковник аж причмокнул от удовольствия. Скрыв кривую ухмылку в рыжей бороде, мой провожатый склонился над своей миской с кашей... - А теперь он мне письмишко прислал, где про Наташку, да про тебя все расписал. Так что рассказывай, у меня душа болит...
- Да нечего рассказывать, Аркадий Никифорович, пока туда-сюда, в Ярославле вот задержался, теперь в Гуляй-Поле еду, там про "Крем" попробую выяснить... - я поймал себя на мысли, что отвечаю почти искренне и даже с удовольствием. И верю, что у полковника душа болит... А ведь он даже и не начинал меня вербовать!
- По поводу Ярославля - подробнее! - потребовал Тимохин, и я поразился естественной властности его тона, - Отставить! Не надо подробнее, а то придется тебя задерживать. А у меня на тебя планы большие.
- Все, что в моих силах, господин полковник! И кстати, в Ярославле, кроме того, что меня в контрразведке чуть не уморили, ничего со мной и не произошло!
-Ага-ага! Зубы-то не заговаривай, Петр Андреич, я в контрразведке не служу. Но все, что мне надо, узнаю в сжатые сроки. И то, что ты эльфов обратно в Пущу отправил, молодец, ценю!
- Кто доложил? - Арквейн всю ночь со мной была, кто остается? - Кемменамендур?
- Чем ты ему, кстати, так насолил? Никогда не видел старичка в такой ярости! Но если дочку соблазнил, то я тебе не завидую, она у него в любимицах ходит... У меня тоже...
- Хм-ыхм-хрр! - закашлялся я, - все-таки Кемменамендур? Зачем ему?
- Замнем, для ясности, - полковник был настроен как-то очень решительно, но мне его настроение совсем не нравилось, - у меня, вообще-то, дело к тебе. Попрошу я тебя отвезти в Арсайл кое-какой груз и сдать его в замке под векселек, самому маркизу Конкруду. А потом можешь ехать дальше по своим с Ваней надобностям. И тебе хорошо - это практически полпути до Гуляй-Поля, там до Велаги совсем ничего, а по Велаге спуститься - вообще пара пустяков. С моими ребятами вполне безопасно, да и мне неплохо - лишний ствол никогда не помешает...
- А нельзя поподробнее, чем это вам неплохо? И когда меня убить должны? В момент передачи груза, после получения расписки или когда? И что за груз? Оружие? То самое, что на сеннике? - я решил возмутиться, хотя бы потому, что снова все решается как-то без меня. А не хочу вот чувствовать себя футбольным мячом!
- Это паранойя, Петр Андреич! - полковник смотрел сочувственно, и я подумал, что в этом помещике, содержателе кошачьего заповедника, вояке, шпионе и, возможно, подпольном торговце оружием пропадает великий актер, настолько натурально он отыграл удивление, встревоженность, даже жалость напополам с брезгливостью. Даже слегка отдернулся от меня всем корпусом, как сделал бы нормальный человек, встретив сумасшедшего. Эх, судьба, судьбина! Блистал бы в Нижегородском театре в роли короля Лира, брошенного неблагодарными дочерьми! И кстати, где дети самого полковника, если у него дочка эльфа в любимицах?
Выдавал поковника только рыжий бородач, смотревший на весь спектакль слишком спокойно. Когда он совсем "ушел" в свою миску с кашей, я понял, что он старательно прячет усмешку.
***
- Нет, я тебя понимаю, ты все просчитываешь, все прочитываешь...- Тимохин откровенно хитрил и льстил, но его осведомленность в скорбных обстоятельствах Ивана Сергеевича давала мне надежду, что наш разговор можно будет закончить к взаимной выгоде.
- Я бы дал тебе поручика, - Тимохин огромной пятерней потирал свою красную шею, что, видимо, служило у него признаком удовольствия, - точно, даже штабс-ротмистра, и послал бы сразу в Эрал Эльфийский - резидентом...
- Ха-ха, господин полковник, - я был преисполнен самого злобного скептицизма, - я как-то попытался погостить в Эрале, так эльдары меня на воротах спросили, не шпион ли я, причем на полном серьезе... А в Ярославль въезжал, так служаки из пришлых, пока оружие досматривали, вдоволь нашутились, что, де, еду Закатную Пущу в одиночку отвоевывать...
В ходе нашей беседы мне удалось выяснить, что Тимохину, всего-то, очень хочется "толкнуть" 37-миллиметровые траншейные орудия, в количестве шести штук, совершенно бесполезные с точки зрения нормальной войны, некому маркизу Конкруду из маленького маркизата Арсайл. Этот ловкий дворянин владел каким-то островом, лежащим почти посередке самого крупного притока Велаги. И устраивал там, по примеру многих баронов-разбойников, самочинный таможенный пост, который нужно было срочно вооружить. Пулеметы, при всем прочем, у маркиза были, их вполне хватало, чтобы начисто перекрыть фарватер этой реки - не Великая, чай, но аборигену страстно хотелось пушек. По сведеньям Тимохина, он уже заказал и сшил себе артиллерийский мундир, "цвету дыма с пламенем" с золотыми скрещенными пушечками на петлицах. Наполеон прям Бонапарт. Одна загвоздочка: нормальные орудия маркизу были не по карману. Да и не продали бы ему пришлые тяжелые орудия... Тут Тимохин и углядел свой шанс. И немедленно загорелся продать ему эти дурацкие "однофунтовики", непонятно зачем произведенные в Нижнем во времена оны, когда боялись аборигенским баронам не только пушки, но и пулеметы с винтовками продавать. Сейчас эти почти игрушечные пушечки стояли на балансе "заповедника манулов". Понятно, все как всегда у нас: сплавили полковнику всякую дрянь вместо крепостных пулеметов...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
