не могла отвечать, а подстраивать всё как самоубийство было бы уже поздно. Его телефонный собеседник слышал, как я грозилась вырезать этим самым ножом на лице Ермака всё, что думаю о его толстолобости. В суде у меня не было бы шансов, увы.
— Серьёзно? Сейчас? — Прошипела Ермаку, когда он в очередной раз дёрнулся, чтобы ответить на звонок, — если получится криво, ты превратишься в енота-полоскуна, тебе ясно?
Пради скептически на меня посмотрел. Но Ермак-то не знает, что кривые символы абсолютно ни на что не влияют.
— Я определённо уверен, что ты не самый адекватный образец прекрасной половины, но подпустил к спине с ножом — высшая степень доверия с моей стороны, — отбил Ермак перед тем, как ответить на звонок.
— Но аванса за свою блестящую работу я так и не увидела, — буркнула себе под нос, сдувая со лба чёлку.
Перед тем, как приступить к защитной пентаграмме своего подопечного, я всё-таки решилась на употребление когтя ворожеи. И Пради настоял на этом.
В теории я мало что знаю о потере ведьмовской Силе. Просто никогда не могла предположить, что это коснётся и меня. Все неприятности раньше происходили с другими, но не со мной, так что… Очередная оплеуха моей чрезмерной самоуверенности. Надо признать, Судьба — изощрённая дрянь. Если уж и отбирает, то сразу всё. А после опустит на колени напоследок, чтобы ты подавилась тем крохами, который она иронично оставила.
Хотя, я преувеличиваю: по какой-то причине я всё ещё слышу Пради. Связь с фамильяром поддерживается ведьмовской Силой и никак иначе. Если бы у меня отняли и моего верного и самого близкого друга, я бы сама прикончила Ермака, чтобы всё побыстрее закончилось.
Но хвала предкам, я всё ещё не одна. Да, настроение сейчас меняется в бешенном темпе от кровожадности маньяка-убийцы до состояния чрезмерной миролюбивости матушки-наседки.
Всё из-за чёрного «допинга». Я ощущала некую силу внутри себя, но если моя, родная, была как рука или нога — я могла контролировать, видела, чувствовала, но была частью меня, то эта… Эта скользила внутри липкой змеёй, вымораживая всё внутри, оставляя тягучее маслянистое жжение на языке. Само моё тело желало избавиться от этой «твари» внутри.
Но защиту не закончить без заклинания.
Пради уловил перемену настроения. Малыш быстро подбежал ко мне, обходя по большой дуге говорящего с кем-то Ермака, взобрался на мои колени и начал чесать живот. Это он так успокаивает. Фенёк искренне верит в то, что если ему нравится, когда чешут его пузико, то и другим это просто не может не нравиться. Никаких исключений. А он единственное существо, которому было позволительно прикасаться к моему животу.
— Всё! — Чмокнув Пради между ушек, поднялась на ноги, — осталось заклинание. Успеем до прихода Софии.
Что-то мой дом стал чересчур популярным местом в последнее время.
— У меня есть новости. Финевич нашёл человека, купившего некий экземпляр «Мунди Дамнаторум».
— Ты шутишь.
— Ты знаешь что это?
— Да, и я думала, она была утеряна. Не знаю, есть ли там что-то полезное для нас, но ходят слухи, что в этом трактате больше всего информации. И она на древнеарамейском.
— Нам нужен переводчик, — коротко кивнул Ермак.
— Я знаю древнеарамейский.
Почему-то этот факт удивил моего подопечного больше чем весь ведьмовской мир. Серые глаза смотрели на меня, как детские глаза на единорога — с удивлением и неверием.
Я знаю много языков, просто кое-кто ни разу не спрашивал и даже не пытался узнать меня получше.
Так, надо успокоиться, опять эмоциональные качели.
— Теперь твоё дело расслабиться и не двигаться, желательно, — сказала полуобнажённому мужчине, сидящему на стуле, — как ты получил эти шрамы? — Палец сам собой заскользил по рубцам на мускулистой спине, что заставило Вадима вздрогнуть.
— В детстве по дурости, — сказал Ермак, прочистив горло, — возвращался домой со школы, там овраг был для будущей стройки, уже и сваи были вбиты. Услышал писк, подумал, котёнок или щенок провалился в трубу или под цементные плиты заполз, и не может выбраться. Скатился в овраг, а там груда тряпья и оттуда торчала маленькая детская ручка.
— Почему это дурость? — Руку там и не убрала от горячей спины, продолжая робко поглаживать уродливые следы, — ты ведь спас ребёнка.
— Не совсем спас, я его заметил, и полез через арматуру, — голос Вадима был хриплым, — а потом и вовсе сорвался и счесал себе пол спины. Надо было звать взрослых, а не лезть самому. В конце нас обоих пришлось спасать.
С этой точки зрения да, дурость.
— Когда начнёшь, м-м, сеанс?
Слова Вадима заставили одёрнуть руку, как от прокажённого.
Сбегала на кухню за коробкой с Гримуаром и принялась готовиться удивлять. Вадим с внимательностью мухи, следящей за приближающейся мухобойкой, наблюдал за каждым моим движением. Совсем рядом уселся Пради, который, судя по аромату, доносившемуся от наглой мордочки, уже подхлебнул напитка храбрости. Его задача была остановить меня, если что-то пойдёт не так. Что конкретно могло пойти не по плану я не знала, но мало ли когти ворожеи опьянят настолько, что я захочу… Не знаю чего, но проверять сейчас точно не время.
— Почему ты себе такую защиту не ставишь? — Слово защита прозвучало так, будто он разрешил мне всего лишь аквагримом себя покрыть, только чтобы «дитё» успокоилось.
— Охотятся на тебя, а не на меня, я всего лишь была всё время рядом.
Разложила Покров, который видал лучшие свои лучшие деньки, подготовила ингредиенты и, затаив дыхание, открыла Гримуар.
Он откликнулся нехотя, словно чужой. Плохо.
— Дай руку, кровь твоя нужна, — Пради кашлянул, услышав мою просьбу.
Ну да. По заклинанию она не нужна, это я из чистой вредности. Нервов Ермак мне успел подпортить. Впрочем, как и я — ему, но я-то лишь из лучших побуждений.
Вадим протяну руку с длинными пальцами и даже не поморщился, когда я, показательно продезинфицировав спиртом нож, ткнула острием ему в палец.
Теперь моя очередь. И моей крови нужно побольше. Защита держится на жизненной силе заклинателя, и цена достаточно высокая. Тем выше цена — тем больше крови, как я уже упоминала.
— Так! — Вскрикнул Вадим, увидев, как я полоснула ножом себя по венам, зашипев от боли. — Какого хрена? Ты совсем спятила?!
Он бросился ко мне с рубашкой, чтобы зажать рану, но замер, как вкопанный, глядя на мой порез, который начал уже затягиваться. И затягивался он достаточно быстро. Когти — это вещь!
Не теряя больше времени, начала заклинание. Гриумар светился алым, отторгая меня как чужую, но отозвался, подчиняясь. Все травы начали тлеть в такт моим словам, а
