Я покосилась на него. Он кивнул:
– Пилар мне как дочь. Она знала, что будет так. Я понимал, что у нее будут любовники, но предупредил, что никаких слухов поползти не должно. По молодости она иногда ошибалась, но быстро приучилась соблюдать конспирацию. Мы старые, проверенные друзья. И Энрике. Я привязался к нему. Он и в самом деле в определенном смысле мой сын. Ни капельки не жалею, что дал ему свое имя. Он оправдал все мои надежды. Но именно мне прекрасно видны его недостатки. Он еще не сформировался до конца, но будет прекрасным лидером. Только вождем, а не менеджером. Я-то вижу. Это не та фигура, на которую следует делать ставки. На вашем месте я вообще постарался бы держать его от политики подальше.
– Зачем вы это говорите мне?
– Затем, что я сам желаю ему другой карьеры. Долорес, будь он в самом деле мой сын… Он очень похож на своего биологического отца. Только тот был бездарностью, а Энрике – талантлив. И получил все, что необходимо для развития. Тем не менее его отец не выдерживал ни малейшего испытания трудностями. Энрике покрепче. Но тоже сломается.
– Я сообщу командованию.
– Даете слово?
– Я обязана это сделать.
Я позволила себе слабую улыбку. И генерал ответил мне.
Разговаривать было, в сущности, больше не о чем. Я не ожидала такого благородства от генерала Вальдеса. И не хотела расстраивать старика какими-то словами. Ему сейчас любое слово отзовется болью.
На космодроме машина подъехала к стартовому столу. Генерал пошел к кораблю, не оглядываясь. Капитан Лопес выпустил меня из машины. И я едва ли не впервые заметила в его рыбьих глазах какие-то эмоции.
– Не ожидал от вас, Долорес Кастро.
– Что поделать, капитан Лопес.
– Раз уж вас вскрыли… Я знаю, вы ездили на Заячий плес.
Я бросила один косой взгляд на генерала. Тот был достаточно далеко. Что ж, его можно понять. Не уследил, мол, как земной разведчик сболтнул кое-что начальнику охраны.
– Тони Карбон. Живет напротив лавки зеленщика, она там одна. Жена и двое детей, старая прислуга в доме. Не работает. Ему когда-то сказали, что на том берегу видели выход жилы с зелеными камнями, и в гальке тоже попадались ярко-зеленые камни. С тех пор он каждое утро ходит в руины. У него лодка, сам не гребет, нанимает пацанят. К сиесте возвращается и больше из дома не выходит. До полусмерти боится пауков. В чужую машину больше ни под каким предлогом не сядет.
– Спасибо, Долорес. А что за зеленые камни?
– Ювелира в деревне нет, а местные считают, что это галька. Мол, не бывает таких изумрудов. Хотите обеспечить свою старость?
– Все-то вам надо знать. И что такого? Не грех, между прочим. Земля-то там ничейная.
– Совсем не грех, капитан Лопес. Но все-таки сначала гляньте на них. У зеленщика есть горсть такой гальки. Показывали ее какому-то заезжему знатоку, тот сказал, что это не изумруды. Через неделю он утонул на реке, его лодку разбило на порогах.
– Переправлялся на тот берег?
– Местные сказали, что он брал лодку порыбачить. Я бы советовала вам, если заинтересуетесь, не обращать внимания на руины. Вся цветная галька в действительности найдена на тех самых порогах.
Капитан Лопес кивнул, потом указал на корабль:
– Вас ждут, сеньорита Кастро. Надеюсь, вы доберетесь благополучно и я никогда вас больше не увижу.
– Надеюсь, вы найдете свою золотую жилу и мы никогда не встретимся.
Я догнала генерала, он проводил меня на борт.
– Прощайте, Долорес Кастро.
– Прощайте, генерал Вальдес.
Он внезапно обнял меня:
– Ты чуть не стала моей дочерью. Брось армию, Долорес. Возвращайся домой и живи долго.
Он ушел, не оборачиваясь.
Меня отвели в маленькую каютку.
Через сутки я перешла на другой борт. Пираты, которые ходят в Эльдорадо, – особый тип людей, я ни капельки не боялась остаться с ними наедине на целых три дня. По большей части мы резались в покер.
Через семь суток после бегства из Мехико я прибыла на базу.
Часть вторая
Настроение было паршивей некуда. Я проснулась с чувством осознанной горечи, словно меня обманули. Август так близко, всего-то на Луне, но притом совершенно недоступен, потому что арестован. Луна – это, конечно, не Эдинбург, но по сравнению с расстоянием от Земли до Саттанга – рукой подать. Четыре часа – и Август может быть дома. Если, конечно, повезет с рейсовым лайнером, чтобы он садился не на Байконуре или еще где, а во Франции. Там коспопорт маленький, но активный.
Я все утро проходила с этой мыслью: если бы Августа отпустили прямо сейчас, он успел бы домой к ленчу. Как было бы здорово. Мы успели бы обсудить все-все.
Позавтракать мне не удалось, кусок в горло не лез, поэтому я отправилась в Эдинбург наращивать волосы. Поехала наобум, запоздало думая, что надо было записаться с вечера, а то по закону подлости наверняка съезжу напрасно.
Конечно, угадала. У моего постоянного мастера не было ни одного свободного «окошка». Я вздохнула и вспомнила другого мастера, которого в свое время рекомендовал господин Тан. О чудо – у него открыты два часа с десяти до полудня. На часах была половина восьмого, но меня это нисколько не огорчило. Погуляю по Эдинбургу. Утренний Эдинбург в конце июня – сказочный город. Может быть, аппетит нагуляю.
Я попросила Кера высадить меня около кладбища Грейфрайерс, давно превращенного в литературный музей, привычно погладила памятник Бобби, немного прошла пешком. Напротив собора Святого Джайльса открылось новое кафе. Я зашла, попросила кофе. Несмотря на будний день и ранний час, кафе было заполнено наполовину, и мне достался не самый удобный столик – в центре зала.
Я честно пыталась отвлечься от навязчивых мыслей об Августе. Сама себе удивлялась: никогда такого не было. Ну, вспомню его, вздохну, отмечу, что начинаю скучать, – и переключаюсь на повседневные заботы. А сегодня не получилось. Я рассеянно скользила взглядом по старинным зданиям, по прохожим, но ловила себя на том, что не могу вспомнить, куда смотрела еще секунду назад.
Ладно, с этим безобразием надо что-то делать. Поэтому я открыла наладонник и попыталась узнать, за что арестовали Августа. В новостях, естественно, ни полслова. Ничего, зайдем с другого боку… Я ввела свой код допуска и запросила список арестованных полицией и федералами на Луне за последнюю неделю. Августа не было и там. Еще интересней.
Мне принесли кофе, я машинально поблагодарила, тупо пялясь в монитор и борясь с желанием проверить, хватит ли моего допуска, чтобы увидеть подозреваемых в военных преступлениях. Но тут меня осенило, что есть путь легче и проще: можно связаться с диспетчерской. Августа держат фактически под домашним арестом – на борту яхты. Но тогда полиция должна знать, почему такому-то кораблю закрыт старт, а его экипажу запрещена высадка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
