– Вы же сами во всем виноваты! – Савельев посмотрел прямо в глаза Катиному отцу.
– Слушай сюда, волчонок, – Василий Степанович вызов Стаса принял и взгляда не отвел. – Я волк матерый, так что могу тебя еще жизни поучить. В том, что произошло, никто не виноват. Никто из людей.
– А кто тогда?
– Судьба. Фатум. Рок. Предопределение. Называй, как хочешь.
– Вы хотите сказать, что от человека в этой жизни ничего не зависит?
– Не все так просто. Если человек попал в поток судьбы – его несет, и он действительно уже ничего поделать не может. Но в этом потоке встречаются развилки. Их иногда называют точки бифуркации. И в этих точках человек может выбирать, по какой стремнине ему плыть дальше. Сделал выбор – поворот, и опять от тебя ничего не зависит. До следующей точки бифуркации. И ты, и я, и Катя в разное время выбрали свои развилки, а потом нас увлекло одним мощным потоком. Вот и все.
– И что теперь?
– А теперь как раз время выбора подоспело. И моего, и твоего. Так что нам вместе решать.
– Раз вы такой матерый, вам первому слово, – Стас откинулся на спинку дивана.
– Хорошо, – Василий Степанович вытащил из кармана ароматную сигару, отрезал при помощи золотой гильотинки кончик коричневого цилиндра и закурил. – Так вот. Однажды ты лишил меня моей законной добычи…
– Это о каком таком законе вы говорите? – прервал олигарха аудитор.
– О том законе, по которому живут джунгли, бизнес и тайга. О законе силы. Так что это была моя добыча. Если хоть раз дашь слабину, позволишь вырвать кусок из пасти – тебя затопчут. И в джунглях, и в тайге, и в бизнесе. Как ты думаешь, что я должен был с тобой делать? – Василий Степанович выпустил кольцо сигарного дыма.
Савельев пожал плечами.
– Ты прекрасно все понимаешь. И когда принимал решение о начале операции – ты выбрал очень опасный поток. А когда сделал Кате предложение, то это тоже повлияло на твою судьбу. Именно благодаря выбору во второй точке бифуркации ты, в конце концов, и остаешься жить. Я знаю свою дочь… – Василий Степанович запнулся. – Точнее – знал. Неважно. Главное: она никогда не была легкомысленным человеком, а потому не стала бы выходить замуж за плохого, никчемного человека. Поэтому, господин Савельев, я считаю, что счеты между нами исчерпаны. Вы мне ничего не должны.
Стас, понимая, что разговор закончен, коротко кивнул и приподнялся с дивана, собираясь покинуть салон лимузина.
– Постой, парень, не торопись, – раздался за его плечом голос олигарха.
Стас обернулся. Василий Степанович протягивал ему руку. В ней был белый бумажный прямоугольник.
– Возьми. Здесь мой прямой телефон. Я всегда на связи. Мало ли что в жизни происходит, может, тебе как-нибудь пригодится.
Стас проводил взглядом рванувший с места лимузин. Из-за поворота выехала раздолбанная «Волга». Водитель оказался любителем ретро-музыки. «Люди встречаются, люди влюбляются, женятся…» – раздавалось из салона. Савельев тряхнул головой: «…мне не везет с этим так, что просто беда… Да, беда эта отняла тебя так жестоко, Катюша. Прости… Видимо, суждено мне сгореть на работе».
Гореть можно по-разному: тусклым пламенем домашней газовой горелки, пляшущим огоньком небольшого костра, искрами от сгорающего Феникса, сердцем Данко, на месте которого уже стучит в грудь пепел Клааса. «А я сгорю так, что мало никому не покажется. Этот фейерверк с Луны виден будет!», – Стас решительно направился к офису.
В кармане призывно зазвенел телефон…
Консультант
Глава 1. Встреча старых друзей
– Девяносто процентов каждого явления суть полное говно.
– Стас, дружище, ты не совсем прав. Последняя уточненная версия этого научного закона гласит, что пресловутая субстанция составляет девяносто пять процентов всего сущего.
О чем могут завести разговор два приятеля-интеллектуала, встретившихся после долгой разлуки? Естественно, их беседа неизбежно войдет в колею философского диалога.
Стас Савельев, глава аудиторской фирмы «Фронда» и Зенон Сарсадских, колдун-консультант не виделись около года. Последняя их встреча состоялась при обстоятельствах самого трагического характера. Невеста Стаса – Катя – погибла при попытке устранения Савельева, которая была исполнена по заказу Катиного отца, московского олигарха Василия Степановича. Сам Стас тогда уцелел только благодаря магии Зенона. Колдун сумел умилостивить духов загробного мира, и те согласились оставить его друга в живых. Только ценой договора стала жизнь его любимой девушки. Вскоре после Катиных похорон Стас уехал в Приуральск, столицу одноименного субъекта Российской Федерации. И вот сегодня, теплым июньским вечером, друзья снова увиделись. Савельев находился в столице с деловым визитом, у него выдалось свободное время, и он позвонил Зенону. Они сидели в уютном кафе на Тверской и вели философские беседы.
– Вообще не важно, девяносто или девяносто пять, – продолжал Стас, потягивая из стакана джин-тоник. – За одним исключением: если ты приобрел «Лексус» – это на сто десять процентов классная вещь. Но если не учитывать такое чудесное обстоятельство, я с тобой согласен.
– Строго говоря, можно только удивляться, что не сто. Ты сам подумай, из чего сляпана наша вселенная, если генеральный застройщик выполнил работу всего за шесть дней творения!
Зенон энергично кивнул, потрясая своей рыжей шевелюрой.
– Согласен. Торопливость до добра не доводит. Только я предлагаю сменить тему. Халдей уже тащит нам седло барашка, так что не будем перебивать себе аппетит.
– Какой ты нежный, однако! – ухмыльнулся сотрапезник колдуна. – А ведь говорил, что ты – потомок Чингис-хана в четырнадцатом поколении!
– А причем здесь мой великий предок? – насторожился Зенон. Он знал пристрастие Стаса к дружеским приколам.
– А ты вспомни, что любимая пища монгольского воина – кусок сырого мяса, привязанный под седлом его коня. После долгого похода он превращался в отбивную, пропитанную конским потом и прокопченную ароматом анальных газовых атак всадника!
– Тьфу, на тебя! – Зенон замахал руками. – Вы, русские, никогда не сможете простить нам, монголам это проклятое иго, поэтому и придумываете про нас всякие гадости! Даже если ты прав, то разговоры о дерьме – не самое лучшее сопровождение дружеской трапезы.
– Нет, приятель, ты не прав, – Стас наблюдал за официантом, который располагал на их столе источающее аппетитные ароматы блюдо. – Такие разговоры только закаляют характер мужчины. Я уже давно понял, что отсутствие брезгливости для тех, кто занимается бизнесом и особенно политикой – штука немаловажная. Вспомни великий закон природы… Когда я поступил в институт, меня поселили в комнату к старшекурсникам. Питались мы в складчину. Каждый вечер дежурный жарил картошку с тушенкой, и мы садились за стол. Народу много, все молодые, голодные, а жратвы мало. Так что эти гады придумали. Вначале они исполняли такой застольный гимн: «Как приятно у трупа смердящего перегрызть сухожилия ног и холодного мяса скользящего отхватить граммов двести кусок. Вынуть глаз – голубой, голубой! На тарелку его положить, и, обвив его тонкой кишкой, съесть и тепленьким гноем запить!»
– Не может быть! – перебил Стаса взволнованный Зенон, едва подавляя рвотный позыв. – Откуда эти пацаны узнали текст эвенкийской мантры для вызова духов – подателей сытной пищи охотнику?
– Да был у нас один паренек родом из Бурятии, – отмахнулся от приятеля Стас. – Так вот, я, мальчик домашний, как первый раз это услышал, из-за стола пулей вылетел. Вернулся минут через пять – а они уже все слопали. Остался голодным. На следующий вечер они опять свою песенку заводят. Я рвотный позыв подавил, за столом остался. Тогда их заводила продолжает: «А теперь, друзья, поговорим о говне…» Я снова не выдержал – и вон из-за стола. Опять голодаю. Через неделю мне уже пофигу были любые застольные байки, даже самые гадкие.
На некоторое время друзья прервали разговор, отдавая должное кулинарному искусству местного повара. Подали кофе, и беседа возобновилась.
– Все-таки серьезно. Чем ты сейчас занимаешься? Я слышал, ты в этом своем Приуральске дела масштабные крутишь. Город бьет рекорды по зарплате и инвестициям, Москве на пятки наступает. Твоя работа? – Зенон вопросительно посмотрел на Стаса.
– Местная администрация ведет очень грамотную политику в этом направлении. А подсказать вовремя разные полезные штучки – это уже моя задача. Я теперь – лицо официальное. Точнее, полуофициальное. Занимаю должность советника-консультанта губернатора Приуральского края Юрия Рудольфовича Тестоедова.
– Постой, постой, – Зенон наморщил лоб. – Это тот самый Тестоедов, который пытался провести рейдерскую атаку на предприятие твоего клиента?
– Он самый, – усмехнулся советник-консультант. – Здорово мы с ним тогда пободались! Но он – мужик очень неглупый. Сумел оценить мои скромные способности и пригласил в свою команду. Сколько ему это стоило, а вернее бюджету Приуральска, извини Зенон, коммерческая тайна.
