– И откуда он это узнал… – задумчиво обронил Виргил, словно бы не обращаясь ни к кому в частности.
– У меня свои связи, – напомнил Люсьен.
– Пользуешься услугами своей матери? Или сестры?
– Не успела я отправиться следом, как появился новый вестник, – продолжила Алишан обвиняюще. – Отправитель его пожелал остаться неизвестным… но сообщил, что моя сестра не та, за кого себя выдаёт. Дух Феодоры покинул собственное тело, когда оно было слабо, беспомощно и уязвимо, а вместо неё его заняла чужеземка, чужая тень из неведомого домена.
И Алишан первым делом помчалась за преданным Виргилом и уже потом во всеоружии полетела вытрясать правду из попаданки.
– Я не хотела верить, но… слишком многое подтверждало правоту отправителя, кем бы он ни был. Твоё показное незнание, абсолютное непонимание всего, отчаянное неумение перемещаться… ты и впрямь будто в чужом теле оказалась, надела платье, что тебе не принадлежит, не по положению твоему. Ты где-то молчала, где-то изворачивалась, где-то лгала… позволяла нам довериться тебе, принять тебя как ту, кого мы знаем и любим. Как нашу Фео, – Алишан моргнула, и мне показалось вдруг, что я заметила в её глазах блеск слёз. – Затем пришёл вестник от твоего амодара с сообщением, что вы нынче в Перте и вынуждены задержаться здесь ввиду твоего плохого самочувствия. Сколь вижу, чувствуешь ты себя уже хорошо.
– Алишан, я не… – начала я, но возвышающаяся надо мной женщина оборвала мои возражения резким взмахом руки.
– Нет. Я не знаю тебя и не знала никогда. Не знаю, кто ты на самом деле и откуда пришла. Не знаю, замыслила ли ты всё это с самого начала или всё – лишь случайность, причудливое сплетение воли Матери нашей. Не знаю, в сговоре ли ты с ним… с мужчиной, соблазнившим мою бедную сестру, или ты такая же невинная жертва его махинаций, как и Фео. Так или иначе, но я не желаю более видеть тебя в нашем доме. Впредь ты не должна ни приближаться к нему, ни заговаривать с членами семьи Феодоры, с её друзьями и людьми, служащими в нашем доме. Ты не будешь иметь доступа ни к чему, что принадлежало и принадлежит Феодоре, даже к её имени, – Алишан умолкла, поджала губы, не иначе как сообразив, что тело, в котором я на данный момент нахожусь, тоже принадлежит её сестре.
Другое дело, что отдать я его вряд ли смогу, даже если Алишан решит реквизировать тело Феодоры прямо здесь и сейчас.
– Все вещи и ценности, перенесённые Феодорой в дом Ярен, я вернула на полагающееся им место, – помедлив, продолжила Алишан. – Сколь мне известно, при прошлом твоём прыжке при тебе не было ничего, что мне следовало бы забрать. У тебя не остаётся ничего имеющего отношение к Феодоре и нашему роду… кроме тела, которое ты украла.
– Я не крала, – всё же возразила я. – У меня было своё тело. Пусть мы с Феодорой двойники, моё меня как-то больше устраивало.
– Двойники? – повторила Алишан напряжённым колючим тоном.
– Да! Я… настоящая я… выгляжу точно так же, как Феодора. Только волосы у меня короче, и я старше и… – я перехватила предостерегающий взгляд Люсьена и умолкла.
Алишан отступила от дивана и Виргил тоже как-то сразу подобрался.
– Варвара не дуайр, – заметил Люсьен нарочито небрежно. – Обычный человек. Просто она и Феодора похожи внешне. Уверен, Филиппу тоже не раз говорили, что он фактически одно лицо с нашим славным королём…
– Тебе-то откуда знать? – отрывисто вопросил Виргил, разглядывая меня с куда большим подозрением, чем раньше, и откровенной опаской.
Ворон меня опасается? Что-то новенькое… но не сказать, чтобы приятное.
– Кто же в Фартерском домене не знает нашего короля?
– Я об этой… – проглотив вряд ли симпатичный эпитет в мой адрес, Виргил движением подбородка указал на меня. – Значит, вы всё-таки в сговоре.
– В сговоре, – подтвердил Люсьен преспокойно.
Алишан отошла к Ворону, сделала непонятный пасс, то ли знак в воздухе нарисовала, то ли сеть пыталась поймать.
– Озейн Катрино, – вспомнила сестра о существовании Филиппа, хранившего настороженное молчание, – если желаете, можете покинуть этот город и домен сейчас вместе с нами. Вы вернётесь в Ридж, к жизни, что вели прежде. Даже если она, – резкий тычок в мою сторону, – не дуайр, сочетание проводилось для адары Феодоры, а не для самозванки, обманом занявшей тело моей сестры. Едва ли связь с чужой тенью возможно считать действительной…
– Да и если сочетание не было завершено… – добавил Виргил.
Я посмотрела на сидящего рядом со мной Филиппа.
Он – на меня.
Затем на каждого присутствующего по очереди и снова на меня. Помолчал и перевёл взгляд на Алишан.
– Благодарю за предложение, адара Алишан, – ответил он любезно. – Но, пожалуй, я останусь.
– Должно быть, озейн Катрино не вполне понимает, кто такие дуайры, – предположил Виргил.
Я вот точно не понимаю. Вижу только, что реакцию их упоминание вызывает неоднозначную.
– Обычные побасенки для детей малых и тёмного, необразованного люда, – парировал Филипп.
– Воля ваша, озейн Катрино, – бросила Алишан. Развернулась, открыла дверь и выскочила прочь так, словно за ней гналась орда местных злых духов.
– Тебя тоже касается, Дон. Увижу тебя рядом с Алишан и членами её семьи или услышу о Феодоре… – Виргил не договорил, но лицо сделал показательно угрожающее. Несколько секунд буравил Люсьена тяжёлым суровым взором, затем стремительно вышел вслед за Алишан, не закрыв за собой дверь.
Когда шаги на лестнице стихли, Люсьен захлопнул створку и обернулся к нам.
– Что ж, вроде отбились, – заявил подчёркнуто бодро, словно сейчас не произошло ничего особенного.
– Отбились? – не разделил его оптимизма Филипп. – Уверен? А если Алишан не ограничится отречением от… сестры?
– Кто такие дуайры? – робко поинтересовалась я.
– Разновидность тварей, являющихся из переломов, – объяснил Люсьен. – Считается, будто они принимают облик человека, ныне живущего в этом мире, но, поскольку настоящим телам их тяжело адаптироваться к иной среде обитания, они ищут того, чей облик скопировали, и вселяются в него, поглощая при том его дух, – Люсьен подошёл к дивану, сел по другую сторону от меня. Взял мою руку в свою, сжал ободряюще и внимательно посмотрел в глаза. – Но ты не дуайр. Ты чужая тень, а это не одно и то же. Да и я говорил тебе как-то, что истории о тварях из переломов – лишь сохранившиеся с давних времён байки. Тебе нечего бояться.
Не считая, что я, а со мной и оба моих сочетаемых остались на мели, бездомные, безработные и без гроша в кармане пред ликом неведомого будущего.
– Всё будет хорошо, – добавил Люсьен убеждённо.
Только я почему-то не чувствовала и толики его уверенности.
