Это было неудивительно, учитывая непрочность Товарищества гэргонов. Колебания между научными исследованиями и гонкой за политической властью разбивали Товарищество на постоянно дробящиеся союзы. Да, Нит Батокссс навсегда изменил жизнь гэргонов… И еще основная теория Нита Эйнона не давала покоя его сыну. «Товарищество изменилось в тот самый момент, как мы напали на центофеннни, — утверждал отец. — По сути, мы совершили то, что Энлиль называл первородным грехом». «Неужели отец ошибался?» — недоумевал Сахор. Не было никакого сомнения в том, что именно этот страх, древний и всепоглощающий, заставил Товарищество объявить религию вне закона, развенчать Энлиля и начать гонения на жрецов и верующих, которые не желали отказываться от своего бога. Сахор верил, что это далеко не совпадение, что именно в то время в’орнны высадились на Кундалу. Впервые оказавшись на этой планете, он понял, что здесь решится судьба в’орннов, и вывел собственную теорию, созвучную утверждениям Нита Эйнона. «Здесь нам придется задержаться. Здесь нас настигнет великое колесо эволюции. Именно здесь в’орнны как вид либо вымрут, либо станут еще сильнее».
Мелькнула какая-то тень, и Сахор испугался. Но это была всего лишь собака, тонконогая и поджарая, которая рыскала среди разбросанных объедков. Внезапно псина остановилась и подняла голову. Блестящие глаза разыскивали источник запаха, который она почуяла. Замерев, собака следила за тенями, грудная клетка ритмично расширялась и сокращалась. Вот она зарычала, обнажая желтые зубы.
Из-за закрытой двери появился кхагггун. Выхватив ионный меч, он одним ударом прикончил несчастное животное.
— Зачем ты это сделал? — спросил второй кхагггун, тоже выходя из-за двери.
— Эти твари разносят заразу. — Солдат вытер двойное лезвие, удаляя остатки собачьего меха.
— Ну конечно! Знаю я тебя! — Второй кхагггун вышел на улицу. — Тебе просто скучно.
— А тебе разве нет? — Первый воин вложил меч в ножны. — Стоим здесь как проклятые каждую ночь, сторожим пустое здание. А для чего? В чем мы провинились?
— Работа такая, — пожал плечами второй кхагггун.
— Нет, говорю тебе, нас наказывают.
— Какая разница, скоро рассветет.
— Можешь сколько хочешь изображать послушание, а с меня хватит. Давай поймаем какого-нибудь месагггуна и врежем ему как следует.
Второй кхагггун с сомнением посмотрел на дверь.
— В Н’Луууру этот склад, пошли!
Сахор смотрел, как кхагггуны отправились на поиски приключений. В другое время он пожалел бы бедного месагггуна, которого изувечат эти двое, однако сейчас его мозг был занят решением собственных проблем. Сахор подошел к собаке, лежащей в луже крови, и с благодарностью погладил по голове. Если бы не она, он столкнулся бы с кхагггунами. Сахор знал, зачем их послали стеречь «пустой» склад. Только кто послал? Возможно, какой-то ловкий гэргон из свиты Нита Батокссса.
Увидев, что за вспомогательной лабораторией продолжают следить и после его «смерти», Сахор остановился. Кто-то хотел убедиться, что никакой другой гэргон, преданный Ниту Сахору, не войдет в лабораторию незамеченным. Все это убедило Сахора удвоить бдительность. Естественно, он мог пойти в любую из двух оставшихся лабораторий, но его всегда отличала сентиментальность. Переселение в новое тело еще больше усилило эту нехарактерную для в’орнна черту. Сентиментальностью обладал Элевсин Ашера, от которого ее унаследовал Аннон.
Именно на этом складе Нит Сахор в последний раз встречался с отцом. Посредством техномагии ему удалось воскресить Нита Эйнона. На протяжении многих месяцев он тайком работал, чтобы создать сложную биосеть в виде тэя, которая могла бы принять электромагнитное поле Эйнона. Отец был рядом, когда на Нита Сахора напали. Сахору удалось разбить биосеть на цепь позитронов в момент последней вспышки, когда тело Нита Сахора уже не могло поддерживать его жизнь.
Сахор вернулся на место временного погребения отца для того, чтобы снова оживить его. Он не мог завершить этот процесс ни в одной другой лаборатории. Отца можно было воскресить только в том самом месте, где тело разложили на составляющие.
Именно поэтому возле склада и выставили охрану. У полуразрушенного входа Сахор обнаружил низкочастотную сеть наподобие той, что окружала Храм Мнемоники. При более тщательном осмотре он понял, что эта сеть особенная. Она могла парализовать любое попавшее в нее существо, даже гэргона, посылая при этом импульс совершенно необычной частоты, который сможет принять лишь создавший эту сеть техномаг.
Еще поразительнее было то, что этот гэргон, судя по всему, не поставлял информацию в нейронную сеть Товарищества. Как это ему удавалось, и предстояло выяснить Сахору.
Он подошел к торцу здания. Огромное, пыльное, обвитое паутиной сэсаловое дерево тянуло ветви к скучному фасаду. Сахор влез на дерево и поднялся почти к самой крыше. Затем он нашел ветку покрепче и растянулся на ней в полный рост.
Вытащив кинжал, Сахор начал стучать рукоятью по стене, пока не услышал характерный звук, а затем принялся снимать штукатурку, которая кусками падала на землю. Он долбил не переставая, в итоге обозначив деревянный квадрат диагональю примерно три четверти метра. Сахор уперся в квадрат ногами, и он провалился внутрь. Бывший гэргон скользнул следом.
Маленькая комнатка оказалась пустой, лишенной следов обитания. Первым делом Сахор встал на колени и попытался разыскать нейронную сеть. Ничего не обнаружив, он поставил деревянный квадрат на место. Свет Сахору не был нужен, и, дойдя до противоположного угла, он постучал по полу сначала трижды, потом дважды, а потом пять раз. Кусок плинтуса провалился, на его месте появилась небольшая панель.
Через секунду вспыхнул и замерцал бледно-голубой свет, и вся комната засияла. Стали видимы инструменты Нита Сахора, аккуратно сложенные и систематизированные, как он их оставил. Активизировав панель, Сахор стал вводить формулы, которые вернут к жизни отца.
Ничего не произошло.
Полагая, что в спешке он сделал что-то не так, Сахор ввел формулы медленнее. И опять вместо биосети он увидел пустоту и беспомощно шагнул назад. На этот раз ошибки быть не могло.
Отчаявшись, Сахор набрал другую формулу, попроще. Вызвать смерть было куда легче, чем вернуть жизнь.
Через секунду он вылез через импровизированный люк и скользнул вниз по сэсаловому дереву. К счастью, наползли тяжелые облака, скрыв все три луны. Теперь их присутствие на небе обозначали три грязно-серых пятна. Наступало утро.
Словно призрак, Сахор крался от одной тени к другой, стараясь остаться незамеченным. На Зеленой улице он зашел в небольшую, ничем не примечательную таверну. За засиженным мухами прилавком стоял сутулый месагггун и что-то ел с грязной тарелки. Сахор заказал выпивку и сел за столик в углу, наблюдая, как два местных завсегдатая сражаются в варрникссс. Сутулый месагггун принес ему кубок с мутноватым грогом. Пришлось довольствоваться этим.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
