даже пустотелая гиря весила никак не меньше двух пудов, а скорее даже чуть больше. Из чисто хулиганских побуждений несколько раз поднял гирю в максимальном темпе, словно она была не из тяжелого металла, а всего лишь крашенным папье-маше, и кинул ее на опилки. Остались шары. Цепи, как расходный материал, решил попусту не переводить. У человека работа, негоже его без материала оставлять.
Поднял один шар в руках, как арбуз. Прикинул, что с ним можно сделать. Жонглировать – точно не вариант, тут, помимо силы, еще и тренироваться нужно. Случайно взглянул в сторону Самсона. Силач совсем поник. Даже щегольские напомаженные и закрученные полумесяцами вверх усики его, казалось, поникли. Кивнув самому себе, Максим недолго подержал чугунное ядро на указательном пальце и скинул его на пол.
- Тяжелое тут все очень. – Возгласил он и пошел обратно свой китель натягивать. Дирижер циркового оркестра, сообразив, что в этот раз на арене все пошло не по плану, внезапно скомандовал играть туш, чем немало сгладил возникшую у артистов цирка неловкость.
Обратный путь проходил как по проспекту. Все сидящие на проходе втягивали животы и конечности, стараясь стать максимально незаметнее. Забрал у Марии шинель, застегнулся, принялся подпоясываться.
- Ну, знаешь, Артемьев! – Выдохнула вдруг Маша. – Мы с тобой дома поговорим. – И от обещания этого хрупкого, воздушного создания в животе у нашего героя вдруг похолодело. Воистину говорят: наши девушки – это милые хрупкие, беззащитные создания, от которых не спасения!
А на арене Самсон рвал цепи, подбрасывал шары, жонглировал, ловил их на загривок, короче, изо всех сил пытался реабилитироваться за такое фиаско, когда стройный студент, почти подросток, с еще не до конца оформившейся фигурой, без труда управился со всем его реквизитом. Хуже было бы, пожалуй, только, если бы какая-нибудь старушка уборщица, выйдя из-за кулис, уволокла его штанги и гири всем скопом, ворча о безобразнике, настолько замусорившем арену своими железяками.
Глава 24
- Максим? Ты как здесь оказался? – С видимым испугом вскинулась Голда на парня, который буквально за несколько мгновений до того свое заклинание Отвлечение внимания, наложенное на себя самого, отменил. Очень достойное заклинание по факту оказалось. Оно не делало пользователя реально невидимым, но очень сильно ослабляло внимание со стороны людей, располагавшихся рядом. Фактически, та же Голда видела Максима все это время, но придавала его присутствию абсолютно никакого внимания.
- Да вот, решил заглянуть, поинтересоваться, как тебе здесь живется, торгуется, не нуждаешься ли в чем, не собираются ли соседи случайно поджечь твою лавочку с тобой вместе….
- Что ты только говоришь такое! – Воскликнула она, гневно сверкая своими глазищами на пришедшего к ней в лавку парня.
Впрочем, кричать она сколько угодно может, нет в этот час в ее лавке посетителей, Артемьев специально такое время для своего визита подобрал. Даже подождал чуток, дожидаясь, пока единственный залетный визитер отсюда уберется.
- Ну, а что? Всякое возможно в нашем христианском государстве. – Очень доброжелательным тоном продолжил он. – Особенно с жидовками, которые своих родственников и дружков подговаривают на бедного студента нападать, пытаясь стребовать с него деньги.
- Что с Мойшей… с Михаилом? – Напряженным голосом спросила девица, даже не пытаясь скрывать свое участие в случившемся на студента нападении.
- С которым из них? Я там только про одного достоверно узнал, что его зовут Семой. Или Семеном? – Последний вопрос про имя он сам себе задал, действительно сомневаясь, как там один из грабителей другого назвал. – Впрочем, неважно, судьба у всех четверых примерно одинаковая вышла. Я с ними поговорил, разъяснил, в чем они не правы, требуя с меня какие-то несусветные деньжищи, и мы расстались.
- Что с Михаилом? – Еще раз задала свой вопрос вымогательница.
- Да откуда я знаю. Когда мы расставались, они, все четверо, были живы и, кажется, даже здоровы. Ну, не доктор я, чтобы со всей ответственностью о людском здоровье утверждать.
- Я тебе не верю! – Уставилась на него Голда, пытаясь по каким-то, одной ей понятным признакам, выведать, говорит ли ей парень, стоящий перед ней, правду.
- Клянусь! В тот момент, когда мы расстались, они все были живы и вполне работоспособны.
- Михаил не вернулся домой с тех пор. – Торговка без сил опустилась на лавку, стоящую позади нее.
- Кто он тебе? Брат, друг?
- Двоюродный брат. Мы вместе росли с самого рождения. – То, каким тоном она это сказала, в голове у Максима зашевелилась мысль, что, возможно, родством ее интерес к одному из грабителей не ограничивается.
- Оставим эту тему. – С нажимом сказал он. – Я пришел сделать тебе последнее, китайское, так сказать, предупреждение. Если ко мне еще кто-нибудь заявится с требованием каких-то мифических денег, ты просто исчезнешь вслед за этим своим… двоюродным братом. Считай, ты в этот момент второй раз родилась. Сделал тебе скидку за твои прекрасные глазки.
- А если это не от меня те посыльные будут? В «Лионском кредите» много работников, кто знает, кто и кому еще мог рассказать про богатенького парнишку.
- Ты все равно исчезнешь. – От твердости и холода, с которыми была произнесена последняя фраза, девица даже испуганно попыталась отодвинуться на своей лавочке, опершись спиной в шкаф позади себя.
Сделав это предупреждение, наш герой вышел на улицу. Понятно, по уму, так следовало наводчицу отправить следом за прочими бандитами, но взглянув в ее огромные черные глазищи, не отыскал для этого сил. Авось, и так сойдет. Ну, не Сонька же она, Золотая Ручка, про которую недавно писали чуть ли не все российские газеты, называя ее крестной матерью всей преступности Западных губерний империи, нет у нее массы на все готовых подручных.
Проявив этот акт неразумного рыцарства, Максим в механическую мастерскую возле Путиловского завода направился. Тоже как бы по чрезвычайно рыцарскому делу. А просто в той мастерской с него, как и с остальных его парней, должны были мерки снять.Что может быть рыцарского в мерках? Так это смотря для чего их снимать. Если, допустим, для пошива новой студенческой формы, так точно, ничего рыцарского. Но вот если для изготовления кирасы с наручами, наплечниками и прочими наколенниками под его индивидуальные размеры, так, вроде как, оно самое и есть.
А вся эпопея с доспехами началась еще во время захвата дикого Острова. Точнее с определенного момента этого захвата, когда Игнат бодро так летел, поддетый
