Положение Воронцова становилось все более угрожающим. Высланный в лес для встречи транспорта с продовольствием и боеприпасами отряд Клюгенау попал в засаду и понес большие потери. Остатки транспорта чудом пробились к главным силам, бросив большую часть имущества и три орудия.
Положение стало критическим. Воронцов сжег палатки, закопал пушки и начал отступление. Он решил пробиваться вниз по течению Аксая к Герзель-аулу, откуда к нему на выручку выступил отряд Фрейтага.
13 июля войска наместника форсировали Аксай и с непрерывными боями пошли через Белгатой, Центорой, Шуани, Урдали и Алерой. На этом пути все ужасы лесных боев повторились, но с той существенной разницей, что теперь войска отступали, а горцы их преследовали и беспрепятственно нападали со всех сторон. «Убивали их и валили, как сжатые снопы и срубленные деревья»,— писал хронист Шамиля. Не менее ужасную картину рисовал очевидец из отряда Воронцова: «Около едва только прочищенных завалов образовались новые, составленные из трупов людей и лошадей, сваленных одни на другие». Уже женщины и дети вступали в дело, отбирая у обессилевших солдат лошадей и имущество. И был даже уведен в чащу мул, на котором везли казну отряда.
Во всем отряде обороняли теперь лишь ослабшего Воронцова, которого несли в железном сундуке. Холод и голод превратили отступление в сплошной кошмар. Для большинства пищей стали сок деревьев да дикие коренья. Если у кого оказывался початок кукурузы, за него предлагали большие деньги, но никто не хотел быть богатым, но мертвым. Когда отряд уже не в силах был двигаться, устраивали стоянки, чтобы отдохнуть и собрать уцелевших.
На одной из таких стоянок пропала корова, которую специально держали для Воронцова, нуждавшегося в свежем молоке. Оказалось, что корову зарезали и съели ширванские милиционеры во главе со своим начальником Джавад-ханом. Опасаясь расправы за содеянное и считая дело конченым, Джавад-хан нанял за 100 золотых монет проводника, который тайными тропами вывел его из леса.
Спасение пришло нежданно. Шамиль получил известие о смерти своей жены Патимат. Он должен был торопиться на похороны, но опасался, что без него Воронцов может выскользнуть из лесной западни. Наибы убедили имама, что и сами справятся и что полный разгром Воронцова неизбежен.
Весть о том, что Шамиль покинул место битвы, обнадежила Воронцова. 18 июля к нему сумел пробиться Фрейтаг с семью батальонами, 300 казаками при 13 орудиях. Блокада была прорвана, и 20 июля остатки войск добрались до Герзель-аула.
Роберт Фрейтаг был сыном немецкого пастора, начал службу прапорщиком в 1821 году, участвовал в Польской кампании 1831 года, а в 1838 году попал на Кавказ уже старшим адъютантом штаба Кавказского корпуса. Здесь он командовал войсками на Лезгинской кордонной линии, затем Куринским егерским полком, а с 1842 года — 2-й бригадой 20-й пехотной дивизии. За спасение Воронцова он получил чин генерал-лейтенанта.
Экспедиция Воронцова, вошедшая в историю под названием «Сухарной» или «Даргинской», стоившая 3631 человека убитыми, множества пленных, огромных материальных потерь и не принесшая никакой пользы, закончилась.
Оплакивая своих генералов Пассека, Викторова, Фока и Василевского, Воронцов горестно вздыхал: «Грозил мне шайтан Шамиль, и дело вышло так, как он сказал».
____________
Вернувшегося в Тифлис Воронцова ждало новое огорчение. В придуманный еще Нейдгардтом открытый для всех почтовый ящик его канцелярии было подброшено анонимное письмо, в котором говорилось: «Эй ты, собака Воронцов! Да переломает Аллах ноги твои, отсечет руки твои, ослепит глаза твои и сделает немым язык твой. Ты навлек на нас несчастье. Из-за твоего злополучия пали на нас пять бедствий. Ты погубил большинство наших мужчин, загнав их в место гибели. На нас напала холера. Налетели на нас тучи саранчи и навлекли на нас голод. Произошло сильное землетрясение, которым разрушены дома и некоторые селения. Нас обрадовали твоим прибытием и мы, радуясь тебе, зря истратили три миллиона». Авторов письма так и не нашли, а содержание его стало широко известно.
Представ перед императором, Воронцов ожидал гневной отповеди. Однако Николай был милостив, возвел Воронцова в княжеское достоинство и оставил на прежних должностях.
Растроганный Воронцов просил царя о прощении и предлагал вернуться к системе Ермолова. Николай и его Главный штаб согласились, что следует на время воздержаться от крупных экспедиций и принять за правило неспешное продвижение в горы, надежно утверждаясь на занятых позициях.
Ведено
После уничтожения Нового Дарго Шамиль не захотел возвращаться на пепелище и решил построить новую столицу Имамата. Выбирая место для ее устройства, Шамиль остановился на ровном месте посреди лесов, у реки Хулхулу, неподалеку от ичкерийского села Ведено. Земля была выкуплена у ее владельцев, и скоро здесь развернулось грандиозное строительство новой столицы. Она получила название Дарго-Ведено или просто Ведено.
Был составлен план поселения, сделаны чертежи построек с учетом их будущего назначения.
Все поселение, наподобие форта, было выстроено не из камня, как это делалось в Дагестане, а из дерева. Столица была окружена высоким валом и глубоким рвом, который при необходимости мог заполняться водами реки Хулхулу. От реки был проведен подземный канал с несколькими фонтанами, из которых население столицы брало воду. Через ров были переброшены подъемные мосты. Столица была окружена крепкой стеной с караульными службами по углам.
Внутри помещалось множество разных построек, в том числе и сама резиденция имама. Последняя, по горским понятиям, была настоящей крепостью, в центре которой стоял сам дворец Шамиля.
Дворец имама представлял собой почти правильный квадрат, обнесенный высоким забором. У ворот стояла стража, не пропускавшая внутрь никого без особого разрешения.
Шамиль жил в двухэтажном флигеле из трех комнат и крытой галереи по периметру. Вокруг, вдоль забора, располагались комнаты жен и детей, которые были самыми большими, а также комнаты тещи Шамиля и воспитательницы его детей. Сюда от флигеля Шамиля были проложены деревянные тротуары в виде подмостков, служившие защитой от грязи.
С комнатами жен соседствовали кухня и столовая, буфет, пекарня, чуланы, помещение с бассейном и источником. Здесь же была и семейная кладовая, где стояли цагуры — резные лари для муки, хранились продукты и вялилось мясо.
Отдельные помещения были отведены для содержания высокопоставленных пленников и заложников.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
