Слышал я о некоторых легко впечатляемых, которые продолжали пытаться создать церковь моего имени – доказательство, если оно требуется, того, что большинство людей орудующих на Улице Богов были не особо большого ума. Я постарался всеми возможными способами выразить, что я ни в коей мере не одобряю этого, хотя бы потому, что не хотел искушать судьбу. Мой некогда хороший друг Эдди Бритва, Злое Божество Опасной Бритвы, принялся сжигать эти церкви так быстро, как только они появились, но эти чертовы штуки продолжали возникать, как сорняки. Надежда умирает последней среди серьезно заблуждающихся.
Один из новых богов вышел с важным видом из своей великолепной новой церкви, чтобы поприветствовать меня и сестру Жозефину. Если быть честным, он встал прямо перед нами, преградив путь, и мы были вынуждены либо остановиться и поговорить с ним, либо пройти прямо по нему. Мне очень хотелось, но... Новый бог был большим мускулистым типом, с гладким розовым лицом и улыбкой со слишком большим количеством прекрасных зубов, целиком укутанный в девственно–белый костюм. Он был похож скорее на потрепанного моряка, чем на божество, но всякое бывает... Его церковь очень смахивала на супермаркет, где молящиеся по бросовой цене могли прикупить наилучшее божественное вмешательство, которое только можно купить за деньги. Ореол парня выглядел фальшиво, скорее больше похожий на CGI-эффект. Особо отталкивала его бойкая манера. По моему опыту, присутствие настоящего божества намного более впечатляюще и тревожно. Чистое добро и чистое зло одинаково тревожно и непостижимо для повседневного человеческого разума.
– Приветствую вас, сэр и Сестра! Рад встрече с вами обоими! Я Чак Адамсон, бог креационизма. Да будет благословенен он!
Я переместил тело Пола в более удобное положение и задумчиво рассматривал Чака.
– Креационизм имеет теперь своего собственного бога?
Новый бог улыбнулся слегка и занял более впечатляющую позу.
– Эй, если достаточно много людей будет верить во что–то… рано или поздно, это появится где-нибудь на Улице Богов. Хотя должен заметить, что если я увижу еще одну Церковь Элвиса материализующуюся из эфира, наряду с пылающим неоном и стереофоническими херувимами, меня может стошнить. Великий певец, конечно, но все же блудник и наркоман. Мы являемся гордой и старомодной, традиционной церковью, сэр, и здесь нет места для грешников, каким бы талантливым он ни был.
– Перейдем к делу, Чак, – сказал я, и что-то в моем голосе заставило его широкую улыбку слегка дрогнуть.
– Ну, сэр, мне кажется, что я в состоянии принести вам небольшую пользу. Я вижу, вы носите в руках останки дорогого покойного друга. Симпатичное маленькое создание, не так ли? Вы оплакиваете ее потерю, сэр. Я это ясно вижу, но я здесь, чтобы сказать вам, я могу воскресить ее из мертвых! Я могу воскресить ее, заставить ходить и говорить и восхвалять креационизм громким и убедительным голосом. Да, сэр! Все, что вам нужно сделать, в ответ... это засвидетельствовать. Скажите каждому встречному, кто сделал эту замечательную вещь, а затем отправьте их сюда, чтобы познать славу креационизма! О, да! Могу ли я услышать аллилуйя?
– Скорее всего, нет, – сказал я.
Чак подошел немного ближе, и доверительно понизил голос.
– Ну же, сэр, вы должны понимать, что каждой новой церкви требуется несколько хороших старомодных чудес, чтобы успешно начать? Вы просто распространите весть, и прихожане сбегутся, как на распродажу. И прежде чем вы успеете осознать, мое скромное учреждение выскочит на эту Улицу, чтобы занять самые лучшие места. Хвала креационизму!
– Ты можешь вернуть моего друга к жизни? – спросил я, уставившись на него неприветливым взглядом. – Ты можешь восстановить тело Пола и вернуть его душу в мир живых?
– Эх, – сказал Чак. – Восстановить тело, да. Душа... другое дело. Так сказать, чуть выше моих возможностей.
– Ну и что ты предлагаешь, – сказал я, – превратить Пола в зомби и позволить ему, пошатываясь ходить, выкрикивая: «Мозги! Мозги!», в то время как он медленно, но неизбежно разлагается?
– Ну, не совсем так... Слушайте, я же новичок, – сказал Чак, почти отчаянно. – Мы все должны начинать с чего–то!
– Ты даже не знаешь, кто я, не так ли? – спросил я. – Меня зовут Джон Тейлор.
– О боже!
– Немного поздновато, чтобы призывать его, Чак. Ты бог креационизма... Это означает, что ты не веришь в эволюцию, не так ли?
– Да, но...
– Твоя вера начиналась как креационизм, но теперь стала теорией разумного замысла, верно?
– Да, но...
– Таким образом, ваш аргумент эволюционировал, и, стало быть, опроверг ваш собственный аргумент.
– О, черт! – воскликнул Чак, исчезая в облаке логики.
– Неплохо, – сказала сестра Жозефина. – Я бы просто засунула святую ручную гранату в его задницу и выдернула чеку. Еретики! Хуже, чем блохи на собаке. Его церковь тоже исчезла, и должна сказать, что нахожу груду щебня, которая заменила ее более эстетически приятной.
– Он вернется, – сказал я. – Или что-то вроде него. Если достаточно людей верит во что–то...
– Если миллион людей верят в дурацкие вещи, это по-прежнему дурацкие вещи, – решительно сказала сестра Жозефина. – Я уже действительно устала объяснять, что притча это просто притча.
Мы пошли дальше, вдоль по Улице Богов. Мимо церквей Теслы, Кроули и Клэптона, и какого-то странного серебристого строения, которое было построено в честь непонятной веры, зародившейся в небольшом городке Розвелла. Большеглазые, серые монстры кружились у входной двери, наблюдая за проходящими мимо людьми. Только эта церковь не пыталась привлечь прихожан; они просто похищали их прямо с Улицы. К счастью, они в основном выбирали туристов, так что остальным было плевать. Туристов всегда более чем достаточно на Улице Богов.
В данный момент большая их толпа собралась вокруг старомодного Пророка в грязных тряпках, с еще более грязной кожей, который развлекал толпу с должным профессионализмом.
– Деньги – источник всего зла! – вопил он, его темные глаза яростно сияли и смотрели требовательно. – Богатство отягчает душу! Так спасите себя от этого соблазна, отдайте все мне! Я силен; я способен вынести это! В общем, передавайте мне сюда все ваши кошельки, а то я поколочу ваши головы и плечи этим мертвым барсуком, который так удачно у меня с собой.
Туристы засуетились, отдавая все свои ценности Пророку, смеясь и болтая. Я взглянул на сестру Жозефину.
– Местный обыватель, – сказала она. – Он придает Улице колорита. Туристы обожают его. Они занимают очередь, чтобы их обобрали, а потом фотографируются с ним.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
