школу вместе с остальными. А девчонки из кожи вон лезли, чтобы попасть в Главный дом и посмотреть на хозяйских детей. Просились даром помогать, лишь бы только повстречать вас. Надеялись, что вы обратите внимание на них. Их брали на какую-нибудь работу, но все без толку. Вы оба были слишком недосягаемы для них. А все, что недосягаемо, всегда манит. Это чувство… Прошли годы, когда я поняла, что это чувство внутри что-то значит. Ты никогда не обращал на меня внимания. Так, поздороваешься со мной, да и то, не всегда. Ты даже случайно меня в подвале запер, потому что не заметил, что я сижу в дальнем углу и рисую. Так, вошел с книгой в руках, плюхнулся на пол, почитал немного, затем встал, затушил лампу на стене и вышел, заперев за собой дверь на ключ. Аврора-дура стала еще и невидимой… И знаешь, я ведь тогда по-настоящему испугалась. А когда дядя меня нашел и всыпал тебе по первое число, мне было тебя жаль. Ты не сделал ничего для того, чтобы во мне поселилось это чувство. Не приложил ни единого усилия. Я сама это чувство создала. Соткала из мыслей о том, что я — особенная, что рано или поздно ты обратишь на меня внимание. Что первым заговоришь со мной, а потом влюбишься и женишься на мне. Назло всем. Всем тем девочкам в школе, которые меня дурой называли. Всем тем девчонкам, которые очередь занимали, чтобы в Главный дом на работу попасть.
Радомир разогнулся и продолжил молчать.
— Шли годы. Ты взрослел, менялась и я. Когда сверстники на свидания стали бегать, целоваться и обжиматься по углам научились, я поняла, что тоже хочу ходить на свидания, целоваться и обжиматься по углам. Я стала представлять, как ты приглашаешь меня на ярмарку в субботу сходить, покупаешь мне мороженное в лавке Фадея, выстаивая часовую очередь, как даришь мне ленты для волос, чтобы я вплела их в косу… Даже Ярик с друзьями не смог этого испоганить… — Аврора усмехнулась, растирая рубцы на запястьях. — Я ходила на ярмарки по субботам. Покупала мороженное, выстаивая в очереди час, и выбирала ленты самых ярких цветов, чтобы вплести их в косу. Тоня первой прознала, что влюблена я в кого-то. Долго пытала меня, а я все не признавалась. А потом стало не до мороженного и цветных лент. Дядя Иван продолжал проматывать состояние Августа и все покатилось по наклонной. Я перестала искать встреч с тобой в Главном доме. Я вообще перестала туда ходить. Поняла, что между нами залегает пропасть, которую мне не преодолеть. Минули годы, и я оказалась на посту охраны. После попытки Федора и его дружка надругаться надо мной, я побрила голову и проколола уши. Знала, что своим внешним видом оттолкну похотливых уродов, которые любят на кого-нибудь залезть. Кого-то это отвадило, кого-то нет. Я не церемонилась. Била по лицу и в пах, чтобы неповадно было. И каждый раз возвращалась на пост охраны, чтобы занять место за твоей спиной и вновь превратиться в невидимку. Я помню тот день, когда Катерина принесла весть о том, что к тебе в больницу пришла новая ученица. Елена. Та самая Елена, которая встречалась с моим братом. Я не знала, что Елену интересует медицина. Ее дело, не мое. А потом Елена оказалась сидящей за хозяйским столом напротив тебя. А ты все глаз от нее отвести не мог. Ни на кого так не смотрел, как смотрел на нее, — Аврора улыбнулась. — Я попросила Катьку отправить меня на другой пост в доме, но она наотрез отказалась. Сказала, что так я лучше за своим братом пригляжу, а не то неприятности с ним случиться могут. Намек я поняла. С Кириллом говорить было бесполезно. «Не твое дело. Не лезь». Антонина меня быстро раскусила. Совет дала подальше от тебя и Елены держаться. В день вашей свадьбы я стояла на посту у входа в дом Божий. Невидимка так и осталась невидимкой. Все вокруг радовались и улыбались, поздравляли вас, счастья желали, а мне бы скрыться с глаз долой, чтобы ничего не видеть, да пост оставить не могу… Детские мечты вдребезги, осколки не собрать… Никогда вам с ней зла не желала. Кирилла только жаль было, он ведь тоже ее любил… Время шло, и вы с Еленой перестали посещать Главный дом. Потом была твоя потасовка с Кириллом, его длительный запой и конец, которого никто не ожидал. Три года минуло. И ни разу за эти годы мне и в голову не пришло начать искать с тобой встреч. Осколки мечтаний давно были растоптаны, а мне оставалось только одно — выживать. Ты писал, что стал намеренно приходить в Главный дом, чтобы меня увидеть, — Аврора улыбнулась. — А я не замечала. Настолько погрузилась в себя, в расчеты, в изучение звездного неба, в рассказы девчонок из Блудного дома, что взгляды твои как раз и перестала замечать. А ведь опытный охранник, — она хмыкнула. — Должна была хоть что-то подметить. Наверное, это потому, что у меня и мысли не могло возникнуть о том, то ты можешь засматриваться на Аврору-дуру… На меня, невидимку, — она усмехнулась и кивнула. — Радомир Птахов на дух меня не переносил. И слова его обидные жалили, но не сильнее, чем слова остальных людей в поселке. Это просто броня моя толще стала и словами ее было уже не пробить. Дом в поселке я построила на свои деньги. Каждая вещь в нем заработана мной. И все равно, возвращаясь туда я не чувствовала, что там мой дом. Эта комната в Блудом доме была сердцу дороже… И Антонина была к этому сердцу ближе, чем приемная мать.
Она взглянула на Радомира и поджала губы. Он продолжал молчать, внимательно ее слушая и сжимая обрывки карт звездного неба в руках.
— Подозрение, что Терру отравили появилось практически сразу, как только мои пальцы волдырями побило, — Аврора пожала плечами. — Я Катерине об этом предположении сказала, и больше ничего не изменилось. Это настораживало. Мне нужен был союзник: тот, кто умен, кто близок к Птаховым и Главному дому, тот, кто верен интересам Гелиана, и кто умеет хранить чужие секреты. Конечно же, я выбрала в союзники тебя. Хотя, если честно, ты был последним человеком в поселке, к кому бы я пошла за помощью. Однако в этой ситуации речь шла не обо мне. На кону стояла жизнь новой хозяйки Главного дома. И понеслось. И будто не было всех этих лет, и
