Он не только отвернулся от своего ангела, подумал Фредерик, но еще и причинил ей боль, и попутно жестоко обидел. И к тому же, ему не хватило элементарной вежливости и порядочности предстать перед ней и извиниться. Или попытаться освободить ее. Чтобы летать, ангелы должны быть свободны.
Гарриет отсутствовала – она отправилась на верховую прогулку. Клара сидела в гостиной у камина, не читая и не вышивая. Наступило время для полуденного сна, и все же она не испытывала желания позвонить слуге, чтобы ее отнесли в постель. Она сидела с отрешенным выражением лица и смотрела на огонь, одна рука покоилась на животе, как это обычно бывало в последние дни.
Вместе с Робином она выполнила свои ежедневные оздоровительные упражнения. Ее ноги стали сильными и мускулистыми. Так обманчиво. Второй раз за это утро он поднял ее на ноги, придерживая сильной рукой таким образом, что почти полностью взял на себя ее вес. Он предупредил, что еще некоторое время она не должна пытаться сделать это самостоятельно. Возможно неделю или две. Он не хотел, чтобы она обессилела и потеряла веру в себя.
Но это было так чудесно! Находиться в вертикальном положении. Чувствовать свои ноги на полу, свои лодыжки и колени, на которые она опиралась, чувствовать, что ноги ее держат. Это ощущение было восхитительным, даже, несмотря на то, что она знала, – ее ноги все еще были очень слабы.
– Я хочу танцевать на Рождество, Робин, – сказала она. – Ты будешь танцевать со мной?
– Горский флинг, миссис Салливан? – отозвался он. – Это единственный танец, который я знаю.
Они дружно рассмеялись. Робин не был склонен шутить или смеяться. Но Клара полагала, что обучая ее ходьбе, и видя, как она близка к успеху, Робин и сам ощущал вкус победы. Отказ от мечты всей его жизни - стать боксером-профессионалом - должно быть дался ему тяжело. Несомненно, он с нетерпением ожидал, когда оставит службу у неё. Для него эта работа, в лучшем случае, была скучна.
Клара улыбалась, глядя на пламя. Она не будет жадной. Просто начать ходить – будет уже замечательно. Перемещаться из комнаты в комнату, не прибегая к помощи слуг. Побродить по террасе. Самой прогуляться до беседки. Ах, беседка.
И прокатиться верхом по парку. Но она не будет жадной.
Она не заметила, как заснула. Но внезапно чувство, что она не одна в комнате, охватило её, и Клара медленно повернула голову. Дверь была открыта, он стоял в проеме, подпирая плечом косяк. Она не была уверена, что ей это не снится. Он появился бесшумно, как всегда появлялся в ее мечтах. Она сжала пальцы, обнаружив, что они все еще покоятся на ее животе. И медленно улыбнулась.
– Я приехал, чтобы освободить тебя, – вымолвил он.
Это были странные слова, из тех слов, что можно услышать во сне. Но теперь она была уверена, что не спит и, что он, действительно, стоит в дверном проеме. Что он вернулся домой.
– Привет, Фредди, – отозвалась она.
– К сожалению, в буквальном смысле слова это невозможно выполнить, – продолжил он. – Ты связана со мной на всю жизнь. Но я придумал кое-что получше. Я собираюсь взять тебя с собой в Лондон на свадьбу Малколма и Камиллы. Ты познакомишься с моей семьей – со всеми моими родственниками. Они сердечные люди, Клара. Они станут твоей семьей. Они примут тебя в свой круг и никогда не позволят тебе уйти. Ты никогда больше не будешь одинока. После свадьбы я уеду в Америку, или, может быть, в Канаду, и тебе не придется снова видеть меня.
– Ты не сможешь сделать это, Фредди, – сказала она ему с улыбкой, но глаза ее были печальны. – У меня будет ребенок. Мы оба нуждаемся в тебе.
Она и раньше представляла себе этот разговор с ним, но в своих фантазиях говорила об этом не так открыто и прямо, как сейчас, наяву. Она следила за ним взглядом, откинув голову на спинку стула, в той же позе, в какой она была, когда заснула. Он не двигался, только закусил верхнюю губу, и глаза его наполнились слезами. А потом он судорожно дернул головой и уставился в потолок, и заплакал, неуклюже пытаясь сдерживать слезы.
– О, Боже, Клара, – произнес он, наконец, когда смог говорить, – что я с тобой сделал? Я так сожалею, так сильно сожалею.
– О чём? – её голос звучал мягко, а сердце болело за него. – О том, что мы зачали ребенка, Фредди? Я собираюсь выносить его и родить. Я хочу прижать своего сына или свою дочь к груди. Еще несколько месяцев назад это казалось невозможным, а теперь – это реальность. Благодаря тебе я испытываю чувство полного удовлетворения. Не сожалей.
– Как я могу стать настоящим отцом ребенку? – воскликнул он. – Я ничего не смогу ему предложить. Во мне нет ничего, чем ребенок мог бы гордиться. Будет лучше, если меня здесь не будет, Клара. Будет лучше, если я уеду, как и планировал.
– Фредди. – Она протянула ему руку, хотя и не ждала, что он возьмет ее. – Расскажи мне о своей боли. Когда я встретила тебя в Бате, ты был полон жизни, энергии и шарма. И обмана. В то время я не догадывалась, как ты себя ненавидишь. С тех пор это чувство в тебе только возрастало. Расскажи мне, что произошло в Примроуз Парке.
Он рассмеялся и скрестил на груди руки.
– Почему нет? – отозвался он. – Тебе лучше узнать об этом. Ты сама купишь мне билет в Америку, когда обо всем узнаешь, Клара. Согласно воле моего дяди, Примроуз Парк должен был достаться тому из племянников, кто добьется руки Джулии. Примроуз Парк – процветающее поместье.
– А, – тихо промолвила она.
– Я использовал все свое очарование, чтобы завоевать ее, – сказал он. – Но, конечно, Джули знала меня слишком хорошо, и, кроме того, она влюбилась в Дэна, хотя сама и не осознавала этого. И он в нее тоже. Когда я, наконец, понял, что Джули не собирается выходить за меня замуж, я похитил ее.
Она смотрела на него в ожидании завершения его рассказа.
– Я повез ее в Глостершир, – продолжил он, – обманом заманив в свою карету, где мы оказались наедине. Я решил, что такая прогулка скомпрометирует ее, и этого факта будет достаточно для того, чтобы она сдалась, но Джули, разумеется, сделана из более прочного материала. Окончательный план состоял в том, что я продержу ее вдали от дома в течение ночи, и не оставлю ей иного выбора. Хотя тогда у Джули все еще оставался бы выбор. – Он помолчал, а затем выпалил: – Я собирался ее изнасиловать.
Клара сглотнула.
– Дэниел вовремя нагнал вас? – спросила она.
- Только потому, что мы возвращались обратно, – ответил он. – Видишь ли, я не смог довести это до конца. Бесхребетный злодей.
– Притворный злодей с сердцем и совестью, – сказала она.
Он снова засмеялся.
– Если бы у тебя не было совести, ты бы не страдал, Фредди, – проговорила она.
