— Я считаю, — многозначительно проговорила Мег, — что тот, кто играет с огнем, может ненароком обжечь пальцы.
— Постараюсь быть осторожной. — Фиби поднялась с постели Мег. — Пойду и помирюсь с ним прямо сейчас. Он ведь прекрасно понял, что мы смеялись над ним.
— Будь осмотрительной, — повторила Мег. — Такие, как он, становятся опасными врагами.
— Надеюсь, ничего страшного со мной не случится, если погляжу на его рисунки. А потом приготовлю тебе микстуру.
По пути в библиотеку Фиби столкнулась с Брайаном и тотчас объявила, что хочет извиниться, если чем-то его обидела, но ведь и он был не до конца любезен, не правда ли?
— Не в моих привычках, — хмыкнул Брайан, — вступать в какие-либо отношения с жителями деревни. Однако это не помешает, надеюсь, нам с вами обсудить то, что собирались, а возможно, затронуть и некоторые другие темы.
Да, видимо, бесполезно ожидать, что этот человек изменит свое презрительное отношение к тем, кого считает людьми низшего сорта, подумала Фиби.
Они просмотрели довольно искусно сделанные им рисунки, после чего Брайан озабоченно произнес:
— А теперь, Фиби, я, как уже упоминал, хочу затронуть очень деликатный вопрос относительно вашего мужа.
— И что же? — довольно резко спросила Фиби. Резкость проистекала скорее всего от волнения: уж не случилось ли чего-то с Кейто?
— Пока нет, — ответил тот на ее вопрос, но его слова не прибавили Фиби спокойствия. — Однако я слышал… мне стало известно кое-что, вызывающее опасение.
— Что же это? — Он молчал, как бы пребывая в нерешительности, и она с тревогой повторила: — Что произошло, Брайан? Лорд Гренвилл уже вернулся?
— Нет, насколько знаю. Но дело в другом. — Морс понизил голос, словно опасаясь, что их могут подслушать: — По моим сведениям, у лорда Гренвилла назревают большие неприятности с высшим командованием. Он подозревается в нелояльности.
— Какая чепуха! — воскликнула Фиби. — Хотите сказать, кто-то думает, что он может предать своих друзей? У меня в голове такое не укладывается!
— Однако так говорят. У меня есть свои источники.
— Вы имеете в виду тех, кого называют шпионами? — Фиби презрительно сморщила нос. — Ну да, вы же роялист.
— Бывший роялист, — поправил ее Брайан. — Что касается сведений, получаемых через шпионов, то, что бы вы ни думали, Фиби, эта работа необходима и делается обеими сторонами. — Однако, — добавил он с легкой улыбкой, — вероятно, женщине трудно понять, о чем я говорю.
— Господи, вы совсем как Кейто! Но вообще-то я и в самом деле не очень понимаю историю стран, основанную на войнах, убийствах и шпионаже.
— И тем не менее такова эта самая история и такова жизнь, Фиби, — заметил Брайан, и она, увы, признала его правоту… Он продолжал: — Возвращаясь к главному, я должен повторить: Кейто находится в трудном положении, и я очень хочу ему помочь, чтобы, помимо прочего, лишний раз доказать свою преданность.
— Отчего же вы не поговорите с ним сами?
— Оттого, что он не хочет меня слушать. Как и вас. Видит Бог, я пробовал, но он уходит от разговора. Боюсь, что не до конца доверяет мне, несмотря на мою искренность.
— Что же такое вы знаете, Брайан, чего Кейто не хочет слышать или чего не знает сам?
— Знаю, что он находится под подозрением главных деятелей парламентской партии. Знаю, что после побега короля эти подозрения только усилились. Они напрямую считают Кейто чуть ли не виновником побега.
— А что еще? — спросила она дрожащим голосом.
Из уст Брайана все эти разговоры и обвинения, о которых она так или иначе уже знала, казались намного серьезнее и опаснее.
— Еще лорд Гренвилл не разделяет взгляды Кромвеля на цель и способы ведения войны. Это очень страшное обвинение.
Последние сведения Брайан почерпнул не далее как вчера в конюшне у Гренвилла, когда конюхи обсуждали эти слухи за кружками с элем.
— И вы думаете, Кейто не отмахнется, если услышит все, что вы сейчас сказали, от меня?
— Конечно, отмахнется. Потому и нужно предпринять нечто такое, что помогло бы оправдать его в глазах деятелей парламента. Если сам он не хочет ничего делать.
— Например, что?
— Если лорд Гренвилл не видит необходимости убеждать свою партию в собственной лояльности, друзья должны, сделать это за него. До того, как будет произнесено слово «предатель» в его адрес.
Фиби с ужасом посмотрела на Брайана. Такое могут сказать про Кейто?
— Но как?
— Ну хотя бы… — проговорил Брайан как бы в нерешительности, — хотя бы послать в парламент какой-нибудь документ за его подписью… с его печатью… который мог бы убедить тех, кто сомневается в его преданности общему делу. Это один из способов, так мне кажется. Правда, в этом случае необходимо иметь эту самую печать.
Фиби нахмурилась:
— А какой документ? О чем вы говорите? Ничего не понимаю.
— Ну, например, какие-либо важные сведения из лагеря короля, — ответил Брайан, глядя на нее в упор.
— И где же их добыть?
— Это мог бы сделать я. — Брайан пожевал губами. — Тут надо объяснить подробнее. У меня от вас нет тайн. Итак, мы знаем, король отправился просить помощи у шотландцев. Чтобы ее получить, он должен дать им ряд обещаний. Однако у меня…
Я могу добыть доказательства того, что он не собирается выполнять обещанное. Если шотландцы узнают об этом из достоверных источников, они наверняка захотят передать короля в руки парламента. И если Кейто заранее поставит парламент в известность о таком исходе, в лояльности лорда Гренвилла ни у кого не останется сомнений. Вы следите за моей мыслью?
Фиби покачала головой. Она понимала слова, но связать их воедино, разобраться в хитросплетениях всей этой операции было нелегко. А уж каким образом сумеет Брайан добыть документ, подтверждающий обманный замысел короля, она и вовсе не могла себе представить. Но ведь он сам говорил, что шпионаж расцветает пышным цветом, особенно во время войн, и хотя не называл себя шпионом, но косвенно дал понять, что порой тоже выполняет подобную работу. А у шпионов есть, конечно, тысяча способов добывать нужные сведения. Однако, наверное, существуют и более простые пути…
— Но почему вы не передадите эти сведения прямо в руки Кейто? — спросила она. — Пусть сам и развеет подозрения соратников, если они есть.
Брайан снисходительно усмехнулся, похлопал Фиби по плечу.
— Вижу, заговорщика из вас не получится. Даже если цели заговора самые благие. Скажу вам, Фиби, прямо: я хочу убить сразу двух зайцев. И поверьте, думаю не только о себе. Хотя и о себе тоже. — Он пристально посмотрел ей в глаза. — Вы говорили, что чувствуете себя так, будто исключены из большей части его жизни. Верно?
