Склерос протянул руку и позволил нескольким каплям собраться в его ладони. В лужице плавали серые нечистоты.
— Нам надо уйти с этого дождя. Он может нас заразить.
Вдвоем они пошли к укрытию, в то время как вокруг, душа Комморрага жаждала их крови.
* * *
Сибарит Лаевекью таращился вниз, с площадки на огромном металлическом чудовище, которое приводили в действие множество сотен страшно истощенных рабов-людей, которые были прикованы к пневматическим конечностям. Огромные клубы разъедающего дыма и пара из котла с кипящим железом скрывали их лица, и Лаеквекью ощущал, будто он парит на облаках — бог, смотрящий вниз на убогих, которые одновременно и бояться его и нуждаются в нем, чтобы жить.
Страж-эльдар смотрел, как очередной раб упал. Его руки и ноги безвольно болтались, в то время как лязгающие и шипящие механизмы продолжали движение, голова моталась вперед и назад, когда машина бездушно дергала его. Скоро эльдары Лаевекью спустятся на фабричный уровень и заберут избитый труп, заменив его очередным безликим рабом.
— Сибарит Лаевекью, — торопливо сказал голос в коммуникаторе, — проблема проявила себя.
— Подробнее, Ксарон.
— Это Кителлиас. Она не отзывалась, будучи на патрулировании, и мы отправились ее искать. Ее глотка перерезана, от уха до уха. Очень красиво. Очень чисто.
Лаевекью проклял свою удачу.
— Беглецы. Приведите мне каждого вооруженного эльдар, на площадку, расположенную над главным холлом. Мы прочешем весь завод и выпотрошим их на виду у остальных, чтобы эти грубые животные осознали цену непокорства.
— Это может оказаться не такой простой задачей. Леди Яе говорила об сбежавших опасных рабах арены.
— Тогда за их поимку и награда будет большей. Пришлите всех сюда. Это понятно?
Ответа не последовало. Неясные статические помехи скрипели вместо голоса воина.
— Я сказал — это понятно? Ксарон?
Ничего. Лаевекью оглядел паутину площадок, которые охватывали огромное пространство над главным залом фабрики. Он ничего не мог увидеть сквозь клубы пара. Внезапно он почувствовал себя одиноким.
Когда Лаевекью заметил человека, который бежал к нему по площадке, он был уверен, что сможет справиться с ним. Человек был высокого роста, наверняка сильный, его волосы были коротко острижены, мускулистое тело было усеяно шрамами. Хотя человеческое существо где-то нашло режущую перчатку и пистолет, стреляющий отравленными шипами, но оно наверняка толком не умеет с ними обращаться.
Лаевекью вытащил свой осколочный пистолет и с наслаждением прицелился. Он представил, как стреляет животному в брюхо, и наслаждается видом чудовищной боли, перед тем как снести человеку голову.
Но прежде чем он смог нажать на спусковой крючок, человек прыгнул и полоснул сверкающими лезвиями режущей перчатки по одной из цепей, соединяющей высокий потолок с площадкой. Он приземлился, практически рухнув лицом вперед. Лаевекью улыбнулся, зная, что не промахнется по лежачей цели. Комната вокруг него взмыла вверх, когда площадка рухнула вертикально вниз, цепь, которая удерживала ее, была перерезана. Последним что видел Лаевекью, были бледные напуганные лица рабов, задравших головы вверх и глядящих на него сквозь дым, а также беспощадный алый жар котла, перед тем как жидкий огонь поглотил его.
Фон Клас встал рядом с Кепом. Гвардеец только что увидел, как расплавленный металл с головой накрыл эльдара.
— Твоя ересь может и третьей степени — сказал комиссар — но убийца ты первоклассный.
— Это позволило мне остаться в живых.
Кеп заглянул за перила площадки, вниз на нижний уровень фабрики. Сотни напуганных глаз смотрели оттуда — Так что теперь?
— Мы начинаем нашу маленькую войну. Пусть Рахимзадех и Ибн начнут расковывать этих рабов. И пришли сюда Склероса, нам нужны его технические навыки. Теперь у нас есть армия.
* * *
Самым невыносимым из всего было то, подумал Кипселон, что он мог видеть все происходящее со своего трона. Прекрасный холодный храм из костей, символ совершенства, которым отмечена его бессмертная жестокая жизнь, теперь был осквернен присутствием двух тысяч чужаков-варваров.
— Как давно они его захватили? — спросил он тихим спокойным голосом. Он говорил так всегда, когда находился в состоянии полного бешенства, будучи очень опасен.
Глаза Екзумы немного прояснились.
— С тех пор как село второе солнце — ответил он — Они атаковали храм и вырезали гарнизон. Некоторые из них теперь хорошо вооружены, там был целый арсенал. Это точно твой человек. Он, должно быть, набрал рабов с захваченной несколько часов назад фабрики Лаевекью. Помнишь Лаевекью? Умный мальчик.
Кипселон резко махнул рукой, и огромное окно затемнилось. Он развернулся, его темные фиолетовые одеяния мели по полу за ним. Кипселон зашагал в центр тронного зала, глаза его элитных воинов следили за каждым его движением. Он воздел руки и начал говорить, его голос был глубоким и звенел от ненависти.
— По машинам, дети мои! — взвыл он — Это такое же оскорбление для вас, как и для меня. Не будет животных, оскверняющих мой храм. Не будет варваров, отвергающих наше естественное превосходство! Берите оружие, и мы будем пировать в крови рабов.
Воины схватились за оружие и закричали. Их пронзительный боевой клич прокатился по дворцу и вырвался в Комморраг, эхом разносясь меж чудовищных шпилей в воздухе, заполненным злобой.
* * *
Изнутри храм огромной пустой конструкцией, выбеленной, чудовищные позвонки стягивали свод, возвышающийся надо всем, сложенный из черепов алтарь размером с командный бункер. Рабы укрывались за баррикадами, которые они возвели из обломков разрушенных зданий Комморрага, частей рухнувших арок, куч железных шпилей. Те, кто были вооружены пистолетами и винтовками целились вдаль — а те, кто нет, нашли заостренные обломки металла или тяжелые прутья, чтобы сражаться в ближнем бою.
Рахимзадех и Кеп были в первых рядах, рабы выстроились вокруг них. Фон Класу пришло на ум, что потерянные, сломленные рабы были первыми подчиненными, которые когда-либо были у гвардейца. Рядом с алтарем Ибн командовал самыми сильными из рабов, теми кому поручили несколько найденных тяжелых орудий.
— Сколько у нас людей? — спросил Склероса фон Клас.
— Восемь сотен. Из двух тысяч участвовавших в атаке.
— Вооружены?
— Семь сотен — Склероса, казалось, не волновала эта информация.
Фон Клас посмотрел сквозь колонны на вспененное небо. Он увидел нечто, неуловимые мелькающие, словно мухи, черные точки. Он видел их раньше, в неисчислимых миллионах миль отсюда, на небольшой луне Гидрафура. Это были разрушительные боевые машины эльдар: Рейдеры.
* * *
— Ни один из чужаков не должен выжить. Принесите мне голову человеческого отродья, которое осмелилось не подчиниться мне. Кипселон отдал приказ суровым, спокойным голосом, зная, что он будет передан прямиком в мысли каждого из эльдар под его командой.
Его изукрашенная боевая машина коснулась земли и повсюду вокруг него хлынули потоки его сторонников, волной ударив в самодельные баррикады и пронесшись над ними. Первая волна была отражена рабами, вооруженные люди укрывались за баррикадами и палили из осколочных винтовок по врагам. Искалеченные воины падали на пол, сотня за каждый залп, но их можно было заменить.
Из глубины первых рядов вырвалась толпа рабов, вооруженная отчаянным страхом и злобой. Их возглавлял обритый налысо маньяк с осколочным пистолетом в каждой руке, ярость в его глазах сплачивала вокруг него рабов, вооруженных грубыми клинками и дубинами.
Ведьмы Яе встретили их, радостно танцуя меж варваров, разя кругом своими серебристыми клинками, рассекая бледнокожие тела рабов. Но рабы не откатывались назад, продолжая атаку, даже когда их предводитель погиб под сдвоенными клинками Яе. Погибло бесчисленное множество рабов. Некоторых раскромсали на куски клинки, других изрешетили шрапнелью. Плотный огонь из украденных темных копий и осколочных орудий выкосил воинов эльдар, но Яе прорвалась и кровь рабов по щиколотку залила пол храма.
Кипселон приказал своей машине двигаться вперед через бойню. У него была лишь одна цель — человеческое отродье, что начало все это, у которого было холодное сердце, которое дерзко стояло на алтаре из черепов, с оружием, украденным у Верредаека.
Приведя легким ударом кулака по лицу жалкую переводчицу Верредаека в состояние готовности, Кипселон приземлился в пределах слышимости человека, чтобы они могли поговорить, и чтобы им не мешали крики умирающих. Телохранители эльдар стояли неподалеку. Кипселон заговорил.
— Кто ты такой, отвергающий мою волю — спросил он через переводчицу.
