это не удастся и подавно. Даже с самим Багровым Палачом.
Но среди них была и темная лошадка. Этот молодой барон Кастельмор, вроде так остальные галларийские ублюдки его назвали, вызывал у Сервантеса какие-то странные чувства.
Хотя, было одно однозначное чувство. Серебряному Змею он точно не нравился и вызывал опасение.
— Какой у тебя вопрос? — тем временем спросил Винсент Рошфор, пока Идальго думал о молодом человеке, который не раз успел его удивить.
Особенно его поразили взаимоотношения барона и иных.
«Почему они его защищали? Откуда в столь юном возрасте он так хорошо знает язык дикарей? Кто такой Ло’Онг и что это значит?» — вопросов было очень много, а ответов нет.
— Кто этот молодой человек? — спросил Сервантес у Багрового Палача, кивнув на человека, стоящего рядом с двумя галларийцами одного из которых, он знал.
Если идальго не ошибался, то это был Пересмешник — человек, за которого в его стране была назначена столь высокая награда, что даже по меркам богатой семьи Сервантесов, она казалась огромной.
Багровый Палач повернулся и его взгляд изменился. В нем проявились такие эмоции, как злость и раздражение. И не удивительно, учитывая, что днём назад, этот человек приставил к его горлу нож.
Такое Рошфор вряд ли когда-нибудь простит…
— Барон Кастельмор, — меж тем, ответил Багровый Палач.
— Никогда не слышал этой фамилии, он не из семьи военных? — поинтересовался Сервантес.
— Это не твое дело, — Винсент смерил пленника презрительным взглядом.
Идальго выругался про себя. Его собеседник, точно ничего ему не скажет про таинственного барона, который имеет отношение к иным.
Больше Серебряный Змей ничего не стал спрашивать у Багрового палача, а спустя несколько минут, он и вовсе ушёл заниматься своими делами.
Сервантес проводил Рошфора взглядом и украдкой улыбнулся.
«Скорее бы вновь оказаться в руинах», — подумал идальго.
Странное, конечно желание, учитывая, что там произошло с иллерийским офицером и его солдатами, но Серебряный Змей не мог отказать себе в удовольствии посмотреть, как галларийские ублюдки, один за другим, умрут там.
По другому просто не могло быть.
Сервантес знал это, а потому улыбался.
* * *
«Интересный, однако вышел у них разговор», — подумал я, смотря в сторону Багрового Палача и пленника.
«Странно, почему он интересуется мной?» — нахмурился я, и практически сразу сам себе ответил.
Иные. Разумеется, то, как вели со мной коренные жители Проклятых земель не могло остаться незамеченным иллерийцем. И конечно же, Сервантеса не могло это не заинтересовать. Хорошо, что Багровый Палач ему ничего не рассказал. Хотя, неудивительно, учитывая, что он его кровный враг.
Ну, или как в этом мире называется подобное противостояние между семьями. Хотя, имя мое он ему все же назвал. Ну, да ладно. Имя мое он и так мог узнать от кого-нибудь другого. Плюс, не факт, что пленник переживет эту экспедицию. Багровый Палач был человеком импульсивным, и если этот Сервантес его разозлит, то даже Жозе не сможет его спасти.
— Что-то не так, Люк? — вопрос Де’Жориньи чуть было не оглушил меня.
Слух, усиленный магией, мог сыграть злую шутку, как это и случилось. Я поморщился и перестал вливать магическую энергию в уши.
— С вами все впорядке? — пробасил Жуль.
— Да, — морщась от неприятных ощущений, ответил я.
— Не похоже, — озадаченно произнес он. — Что-то болит? — спросил он и в его голосе появились нотки беспокойства.
— Нет, все нормально, — ответил я, и улыбнулся.
Неприятные ощущения прошли, а забота моего друга не могла могла меня не умилять.
— Точно, а то можно попросить Анри…
— Точно, — я хлопнул здоровяка по плечу.
— Хорошо, — пробасил он и тоже улыбнулся. — Как думаете, Люк, что будет дальше? — поинтересовался Де’Жориньи, который не знал о целях нашей миссии.
— Сложно сказать, — ответил я и пожал плечами. Не хотелось, конечно, мне обманывать друга, но и сказать ему ту информацию, что я знал, я тоже не мог.
Если кто и должен был ее донести до остальных, то это должен был быть Жумельяк. Ну, или в крайнем случае Винсент Рошфор, но точно не я. Здоровяк тяжело вздохнул.
— Как же хочется домой, — грустно произнес Де’Жориньи и тяжело вздохнул. — В теплую кроватку к какой-нибудь пышечке под бочок. И вина и рульку. Эх-х, — он снова мечтательно вздохнул.
Я не стал его расстраивать. Я понятия не имел, когда мы должны были вернуться на континент, но точно знал, что не в ближайшее время. Слишком много всего предстояло еще сделать в Проклятых Землях.
Слишком много…
— Господа! — к нам подошёл Де’Аламик, который явно пребывал в хорошем расположении духа.
Скажу даже больше. Пересмешник, просто, светился от счастья. И кажется, я знал причину такого поведения.
— Анри! — улыбнувшись пробасил здоровяк. — Судя по вам, случилось что-то хорошее? — спросил Жуль и лекарь кивнул.
Пересмешник резко развернулся к нам спиной.
— Алле оп! — он повернулся к нам лицом и в его руках появились две бутылки.
«Ну, кто бы сомневался», — усмехнулся я про себя, смотря на довольное лицо лекаря.
— Ого! Вот такие фокусы я люблю! — радостно произнёс здоровяк.
Много ли человеку для счастья надо? Буквально минуту назад Де’Жориньи грустил, а сейчас радуется словно ребёнок, получивший угощение.
Я улыбнулся наблюдая за реакцией маша земли.
— Жумельяк сказал, чтобы мы не распивали при Рошфоре, — произнёс Де’Аламик.
— А никто и не собирался. От одного его взгляда вино скиснет, — пробасил Жуль и усмехнулся.
Шутка понравилась и лекарю и оба громко засмеялась. Лично я не видел в строгой дисциплине ничего плохого. Скорее, даже наоборот. Мне импонировала атмосфера, которая царила в отряде Багрового Палача, а вот разгильдяйство наоборот нет.
А вот мои друзья были явно другого мнения.
— Присоединитесь к нам, Люк? — спросил меня Пересмешник, и кивнул куда-то в сторону.
— Спасибо, но откажусь, — покачал я головой. — Осталась парочка дел, которые я хотел бы завершить, — добавил я, смотря на друзей.
— Ну, как знаете, — Де’Аламик пожал плечами.
Уверен, что спросил он только ради вежливости, наверняка зная, какой будет ответ.
— Тогда, идемте, дорогой Жуль, — произнёс Пересмешник, обращаясь к магу земли, и вскоре, друзей и след простыл.
Я остался в компании фангов, которые лежали в тени чуть поодаль от меня.
Но долго мне
