интереса стер со стены пальцем немного этого порошка. Растер, поднес поближе к глазам, чтобы рассмотреть, даже понюхал, после чего громко чихнул. Обычная пыль, только почему-то зеленая. Я решил не забивать себе голову лишними вопросами и не обращать внимания на эту странность.
Воины и погонщики тоже настороженно оглядывались по сторонам. Кое-кто даже высказал предположение, что в форте могут водиться упыри, которые, как известно, любят устраивать гнезда в таких вот гнусных местечках. Но самой недовольной выглядела орка. Теперь она уже не принюхивалась, а, наоборот, старалась вдыхать пореже. А на физиономии поселилось такое брезгливое выражение, что казалось, девицу вот-вот стошнит. В очередной раз с отвращением втянув в себя воздух, она подошла к Атиусу и что-то прошептала. Маг тоже помрачнел.
Атиус послал нескольких воинов разведать, подходят ли какие-нибудь здания для ночевки. Люди вернулись быстро, доложили, что все дома гнилые. Спать под крышей было себе дороже: неизвестно когда на тебя может упасть трухлявая деревянная балка. Хорошо сохранилась только ратуша – единственное каменное строение в форте. Но ее одной явно было мало, чтобы разместить весь отряд. Да и тепла особого эта промерзшая башня дать не могла.
Было решено заночевать на центральной площади перед ратушей. Площадь представляла собой большое открытое пространство, на краю которого громоздилась круглая каменная чаша, когда-то бывшая фонтаном. Крепостные стены переламывали ветер, донося до нас лишь небольшие порывы.
Воины принялись располагаться на ночлег. Большинство из них работали молча, лишь изредка поминая все тех же упырей. Пока люди разжигали костры, готовили пищу, я решил обойти место стоянки. Ничего нового не нашел, везде те же прогнившие деревянные дома, почерневший камень и все та же странная серо-зеленая пыль. Несколько раз замечал на себе цепкий взгляд орки. Она следила за мной так внимательно, будто я как минимум собирался перерезать весь отряд во сне.
Не найдя ничего интересного, я подошел к костру, где Атиус менял повязку Маку. Когда чародей снял с раны бинты, порыв ветра швырнул в нас пыль, которая припорошила едва начавшую затягиваться рану.
– Печет, – сказал воин, поморщившись.
– Ничего, это всего лишь пыль, – ответил Атуис. – Сейчас промою, и все будет нормально.
После перевязки Мак, ворча что-то о проклятой грязи в проклятом форте, находящемся соответственно в проклятых землях, отошел, а волшебник поудобнее устроился возле костра, наблюдая за пляшущими языками пламени. Я опустился рядом с Атиусом. Кроме нас вокруг огня сидели еще несколько человек: два чародея, Ал и четверо незнакомых мне воинов. Несколько минут спустя к нам присоединилась орка. Над маленькой компанией повисла гнетущая тишина: все молчали, каждый думал о чем-то своем. В этом мертвом городе было так тоскливо, что казалось, будто любое произнесенное слово прозвучит жутко и пронзительно. Вдруг Атиус громко рассмеялся и сказал:
– Извините, вспомнил одну забавную историю. Тяжело в это поверить, но она действительно произошла около пяти веков назад в горах, которые мы собираемся пересечь. Интересует?
Все молча кивнули, глядя на чародея.
– Как я уже сказал, это случилось пятьсот лет назад, – продолжил Атиус. – В то время Арвалийская империя была далеко не так сильна, как сейчас. Да, строго говоря, была она и не империей, а маленьким королевством, которое постоянно разрывали междоусобицы, войны и голодные бунты. На троне тогда сидел Август Четырнадцатый, прозванный в народе Странным. Поговаривали, что он просто-напросто был умственно неполноценным. Свое прозвище король получил за любовь к изданию нелепых законов. Например, Август запретил есть мясо утки простолюдинам, поскольку считал его изысканным кушаньем, достойным лишь дворян. Естественно, многие охотники были недовольны. Также он издал указ, гласивший, что каждый аристократ, имеющий любовницу, должен поставить в известность о ней свою жену. Так что и высший свет не был ему благодарен: из-за дурацкого нововведения распалось множество браков. Закон о мясниках тоже был хорош в своем роде. Однажды, проезжая по столице, король почувствовал неприятный запах, исходивший от мясной лавки. Вернувшись в замок, он сочинил закон, обязывающий мясников вынести торговлю за черту города. Тем же, кто хотел продавать мясо в столице, предписывалось четыре раза в день опрыскивать свою лавку духами, чтобы перебить дурные запахи. Люди были очень не рады, узнав, что за свининой и говядиной им придется ходить за городскую стену. Естественно, народ возмущался глупостью монарха, постоянно бунтовал. Было еще множество мелких нелепых законов, таких как запрет на чаепитие после двух часов дня или запрет на ношение деревянных башмаков в городе после восьми часов вечера, дабы их клацанье по мостовой не мешало людям отдыхать.
Положение Августа Четырнадцатого на троне становилось все более шатким. Чтобы восстановить в глазах народа и аристократии свой авторитет, король решил развязать быструю победоносную войну. Никто из соседних стран на роль слабого врага не подходил, все могли дать достойный отпор. И тогда Август обратил свой взор на кроверов. У крылатого народа никогда не имелось чего-то напоминающего государство, они жили в горах стаями. Монарх посчитал их идеальными противниками. И чтобы был повод для нападения, провозгласил кроверов исчадиями зла, а войну назвал священным походом, который сам и возглавил.
Приведя армию к горам, король велел всем взбираться наверх, устанавливая на удобных выступах баллисты и катапульты. Также у всех солдат на вооружении были луки и арбалеты.
Кроверы с интересом наблюдали, как стая людей с муравьиным усердием карабкается на гору, по пути устанавливая осадные машины, которые все равно не могли докинуть снаряд до цели. Когда передовые части солдат подобрались к жителям гор на расстояние полета стрелы, кроверы спокойно снялись с насиженных мест и перелетели на соседнюю вершину.
Из похода армия вернулась без главнокомандующего. Генералы сообщили народу, что Август погиб в тяжелом бою, храбро сражаясь против вселенского зла. Естественно, никто не поверил в это, но все вздохнули с облегчением.
История, рассказанная Атиусом, действительно была забавной. Магу удалось немного ослабить сковывавшее всех напряжение.
– Ладно, я отправляюсь спать, чего и вам советую, – сказал чародей после недолгого молчания. – Быстрее закончится эта неприятная ночь.
Все разошлись по своим спальным местам, кроме воинов, заступивших в караул. Орка с Алом должны были дежурить с первым десятком.
Я долго не мог уснуть: просто лежал, глядя на костер, и размышлял о том, насколько глупыми могут быть поступки так называемых разумных существ.
От раздумий меня отвлекли странные звуки, которые уловил мой чуткий слух. Рядом кто-то очень тяжело дышал, воздух выходил из легких человека с напряженным хрипом. Приподнявшись на локтях, я увидел в отблеске костра искаженное судорогой лицо охранника по имени Мак. Глаза мужчины были
