– И как вы собираетесь все это получить без большой войны с Британией, позвольте полюбопытствовать?
Телеграфное агентство России и Ромеи (ТАРР). 9 мая 1918 года
КОНСТАНТИНОПОЛЬ. Сегодня в столице Ромеи состоялось заседание трехсторонней единство-американо-германской правительственной комиссии, посвященной ситуации в Польше, а также вопросам предстоящего избрания польского Сейма и монарха этого русско-германского протектората.
В работе комиссии приняли участие:
1. От Империи Единства – ее императорское высочество Ольга Александровна, местоблюстительница и канцлер Ромеи, а также министр иностранных дел Единства граф Сергей Свербеев;
2. От Германии – его высочество принц Максимилиан Баденский, рейхсканцлер Германской империи, а также статс-секретарь имперского ведомства иностранных дел Германии граф Ульрих фон Брокдорф-Ранцау;
3. От Соединенных Штатов Америки – вице-президент США Томас Маршалл, госсекретарь США Роберт Лансинг.
Стороны подписали протокол о взаимопонимании, а также заслушали отчеты профильных комитетов.
Также на заседании трехсторонней комиссии была рассмотрена ситуация, которая сложилась в Балтийском море в связи с провокационными действиями Великобритании. Единство, Германия и США призвали официальный Лондон незамедлительно прекратить бряцание оружием в мирных водах Балтики.
В частности, в совместном заявлении говорится:
«Цивилизованные народы решительно осуждают попытку британских милитаристов разжечь новый военный конфликт в Европе. Британский флот должен быть незамедлительно выведен из Балтийского моря, а также возвращен на свои базы в Средиземноморье. Официальный Лондон должен немедленно прекратить свои провокации. Все конфликты должны решаться исключительно за столом переговоров».
Империя Единства. Ромея. Константинополь. Малый императорский дворец. 9 мая 1918 года
– Пятнадцать сундуков у человека Творца, йо-хо-хо, и бутылка водки…
Я шел по залам дворца и напевал себе под нос пиратскую песенку. Ну, или мою адаптацию сего эпохального творения. Настроение было презабавным, и хотелось как-то его конвертировать во что-то эдакое.
Блиц-переговоры с Томасом Маршаллом показали, что в целом предложение Берлина вызывает определенный интерес в Вашингтоне, в котором не только давно мечтают подвинуть Британию с первого места, но и многое делают для того, чтобы это произошло. Разумеется, впереди будет сломано много копий на переговорах, но сам интерес к началу подобных консультаций в Белом доме имеется.
Конечно же, аппетиты Германии вызвали сдержанную улыбку в Америке, и взять вот так отдать всю британскую Африку там были не готовы, поднимая вопрос как минимум о распространении американской сферы интересов на Южно-Африканский союз, явно намереваясь выкинуть британцев из алмазного бизнеса. Но это были частности.
Как и имеющая место неготовность Вашингтона учитывать интересы Токио в Юго-Восточной Азии и на Тихом океане. Это кому-то может выйти боком, как мне кажется.
Что ж, жизнь покажет. Впереди еще многие раунды переговоров, а пока была принята совместная декларация с общим «фи» в адрес Лондона, показывающая, что если вдруг возникнут какие-то терки, то Великобритании будет просто не на кого опереться. А подписание договора о создании Новоримского Союза окончательно похоронит попытку лаймов вновь распушить свой облезлый хвост.
– Пятнадцать сундуков у человека Творца, йо-хо-хо, и бутылка водки!
А вот и кабинет моей благоверной. Как и ожидалось, шло у Маши какое-то совещание с Иволгиной по каким-то женским вопросам. И судя по таблицам с цифрами, речь шла не о модных тенденциях, а о финансах.
Делать нечего, придется прервать их высокоученую беседу.
– Сударыня, не будете ли вы возражать, если мы дадим вашей камер-фрейлине выходной и короткий отпуск?
Маша озадаченно перевела взгляд сначала на меня, затем на удивленно замершую Натали, потом вновь на меня.
– Вероятно, для этого у вас есть весомые причины, не так ли, сударь?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Улыбаюсь и киваю.
– О да, сударыня, причины имеются, и причины эти более чем весомые. Все дело в том, что через три часа в порту «Золотые ворота» пришвартуется римский лайнер «Санта-Лючия», и с его палубы ступит на благословенную землю Ромеи Анатолий Емец.
Глаза Иволгиной вспыхнули радостью, которая тут же сменилась выражением отчаяния, да так, что она смогла лишь выдохнуть с ужасом:
– Бог мой, через три часа…
Маша улыбнулась.
– Мои портные, парикмахеры и стилисты в твоем полном распоряжении. Ступай.
Отчаяние в глазах сменилось надеждой, когда баронесса ответила:
– Благодарю вас, моя государыня, вы очень добры!
Маша махнула рукой:
– Да беги уже, беги!
И глядя, как за испарившейся Иволгиной закрылась дверь, императрица лишь рассмеялась.
– Дождалась-таки!
Налив себе в стакан мангового сока, сажусь в кресло рядом и любопытствую:
– А что, были какие-то сомнения, что дождется? Всего-то пять месяцев. Моряков иной раз дольше ждут. А про войну и разговора нет.
– Да нет, я не в том смысле. Я просто видела, как она его ждет, как каждый раз ждет писем и вообще каких-то вестей от него. Или про него.
– Угу. Как сказал бы граф Слащев: «Опера “Ромео и Джульетта” на мою голову!»
– Злой твой Слащев. И циничный.
Киваю.
– Циничный, но ничуть не злой. Просто у него должность такая.
– А ты все же решил Емца эвакуировать?
– Да, пришло время. Во-первых, основные задачи свои он выполнил, во-вторых, пандемия «американки» набирает обороты, и я не хочу рисковать лучшими кадрами, а в-третьих, зачем мы будем мучить двух влюбленных?
Маша лукаво посмотрела на меня:
– А в-четвертых?
Делаю непонимание на лице.
– В-четвертых?
– Ой, да ладно, только не говори, что ты стал таким сентиментальным и решил вернуть Емца только из-за романтики и прочих эмоций.
– Вы хотите меня оскорбить, сударыня, в моих самых лучших чувствах!
– Да-да, милый муж, ты романтик еще тот!
Мы рассмеялись. Посерьезнев, я кивнул:
– Да, ты права, есть и «в-четвертых». По моим ощущениям, к персоне Емца начали в Штатах присматриваться. Пока ничего конкретного, но некое ощущение роста интереса к нему появилось. А это мне совсем не в кассу. Емец слишком много знает. Очень много. Так что пришлось рубить концы и проводить операцию по эвакуации. Он и так блестяще провернул несколько дел, превзойдя все мои ожидания. Пришла пора ему работать из дома, а там поработают его люди и их агентура.
– Ты его наградишь, верно? Он по-настоящему заслужил, как мне кажется. Хотя, разумеется, я не все знаю.
Киваю.
– Да, он заслужил. Я ему дарую графский титул и пожалую придворный чин егермейстера двора.
Маша посмаковала:
– Граф и графиня Емец…
Улыбаюсь.
– Точнее, не так. Граф и графиня Емец-Авлонские.
– Почему Авлонские?
– Ну, справедливости ради надо бы его нарекать как-то типа «Емец-Нью-Йоркский» или «Емец-Аппер-Бейский», но это нарушит гриф секретности, не так ли? А остров Авлония, как ты знаешь, прекрасное живописное местечко, всего-то в восьми километрах от Мраморного острова.
Маша пожала плечами.
– Ну, я там не была.
– Но с палубы яхты видела ведь?
– Видела. Но это все неважно. Что ж, тогда граф Емец-Авлонский?
– Да. Я думаю, он заслужил.
– Согласна. – Маша на секунду задумалась и произнесла полный будущий титул Натали: – Гофмейстерина двора графиня Наталья Николаевна Емец-Авлонская, баронесса Иволгина. Да, хорошо звучит.
И тут до нее дошло.
– Постой, как ты сказал? Емец – егермейстер двора? Императорский ловчий???
Я засмеялся и кивнул.
– Знал, что ты оценишь эту мою маленькую шалость. Он ведь и вправду прекрасный охотник. Покойные Шиффы не дадут соврать.
Глава XII
Битва за Ромею
Империя Единства. Ромея. Константинополь. Радиоцентр. 9 мая 1918 года
