— Предать по бригаде. Всем приказ: начали. Солдаты завертели ручки телефонов, передавая приказание. Одновременно мой денщик продублировал указание тремя красными ракетами. Он у меня хоть и жаловался постоянно на тяжесть агрегата, но с трофейной царской ракетницей не расставался с восточного фронта. «Коломбины» и «элики» одновременно стали рвать гранатами проволоку на нейтральной полосе. Гром орудийных выстрелов закладывал уши, но воспринимался как желанная музыка. «Артштурмы» неторопливо вылезли из капониров, и пошли в атаку. После того как они преодолели траншеи наших войск к ним присоединились штурмовые группы бригадных саперов-автоматчиков, которые наступали в первой линии прячась за бронированными корпусами машин. Бронеходы двигались со скоростью примерно в пять километров в час, чтобы штурмовики не отрывались от них. Вторая волна штурмовиков короткими перебежками двигалась от воронки к воронке, которых на нейтральной полосе образовалось за эти годы великое множество. «Коломбины» и «элики» четко держали стометровый интервал между наступающей бронетехникой и огненным валом. Единственное, что было неприятно, так это то, что ввиду малого количества орудийных стволов огненный вал не мог быть шире одного километра по фронту. А этого мало. Лучше было бы полтора-два. Бульдозерные ножи «артштурмов» с легкостью выдергивали колья, натянув на себя колючую проволоку, подминая ее гусеницами и вдавливая в грунт. Пять самоходок без единого выстрела ликвидировали непроходимую для пехоты преграду и покатили по лунному пейзажу нейтральной полосы к избиваемым бригадной артиллерией заграждениям противника. Раздавались редкие выстрелы «артштурмов», которые на ходу подавляли недобитые огневые точки обороны республиканцев. Звук выстрела короткой горной пушки характерно отличался от звука выстрела длинной «коломбины» Огненный вал разрывов снарядов перекатился через первую траншею проивника и ушел вглубь его обороны. Штурмовки, огибая бронированные тушки «артштурмов», кидали в траншею ручные гранаты и прыгали в нее, переждав взрывы. Следом раздались до командного пункта характерные короткие очереди пистолетов-пулеметов.
— Полковник, ваш выход, — сказал я, не отрываясь от перископа.
— Служим императору и отечеству, — откликнулся он и потребовал себе телефон для связи с комбатами. Через три минуты в передовых траншеях раздались свитки офицеров, и пехотинцы выпрыгнув на бруствер, побежали в атаку блестя на солнце штыками.
— Приданому пехотному полку занять наши траншеи, — приказал я и телефонисты стали дублировать приказание, прикрывая телефонные трубки от грохота боя. Тыловые ходы сообщений быстро заполнялись солдатами, которым давно уже надоело ждать хоть чего-нибудь. Ждать в лесу. Ждать в тыловых укрытиях под обстрелом. Ждать, когда штурмовики зачистят вражеские траншеи. Так что смена полков на позициях прошла быстро. Не сказать, чтобы четко, но вполне приемлемо. «Артштурмы» уже катили ко второй траншее и за ними двигались штурмовики второй очереди. Первая уже вовсю резвилась в траншеях, выкуривая врага из блиндажей ручными гранатами. Дальности пушек «коломбин» хватало, и я их не сдергивал с места. Тем более что вражеская шрапнель нет-нет да и давала в небе белесое облачко с характерным хлопком. В перископ было видно как республиканские солдаты, выскакивая из второй траншеи, бегут в свой тыл, попадая под разрывы огненного вала. Похоже, у вражеской пехоты началась паника. И тут, наконец, появился дирижабль, неожиданно со стороны вражеского тыла. Воздушный слон только добавил паники и побежал уже не только тот полк, который противостоял нам, но и его соседи.
— Вперед. Не терять темпа! — приказал я.
— Теперь только порыв. Вся пехота вперед! Саперам приготовить проходы кавалерии. Проходы инженерно оборудовать необходимо чтобы лошади ноги не поломали на перекопанной земле. Щиты для перекрытия траншей были заготовлены заранее. Надо инженера саперов к ордену представлять. Заслужил. Разбежались посыльные, стрекотали ручки телефонов. Передавались команды. Мною овладела эйфория боя. Когда была взята последняя — третья, линия вражеской полевой фортификации я вызвонил штаб фронта и, не скрывая гордости, доложил Аршфорту.
— Экселенц, фронт на моем участке прорван. Враг в панике. Ввожу в прорыв драгунскую бригаду. Но сил у меня для глубокого прорыва мало. Требуются резервы как можно быстрее.
— Молодец, Савва, не подкачал, — раздался в уже довольный голос фельдмаршала.
— Вальд на своем участке уже не только прорвал фронт, но и гонит врага и в хвост и в гриву. Ударный корпус уже вклинился в республиканские тылы. Так что основной удар твой должен идти с охватом на север. Точка рандеву — город Кард, где железнодорожный узел. В сам город не входить. Только блокировать. А резервы я пришлю, только им еще дотопать до тебя надо. «Кард» нашел я это местечко на карте, после того как положил трубку. В нем пересекаются ветка железной дороги, что от меня расположена к югу и меридианная железная дорога в сторону трансконтинентальной магистрали. Ой, да умник фельдмаршал. На фронте у железных дорог у республиканцев настоящие крепости выстроены с бетонными ДОТами. А тут, практически в тылу этот железнодорожный узел беззащитен, но прочно изолирует южный укрепрайон. Вот только до этого Карда от фронта как бы ни с полста километров будет.
— «Эликам» работать по плану. Долбить фланки. «Коломбинам» приготовиться сопровождать кавалерию. Конным посыльным держаться рядом со мной, — приказал я и пошел в БРЭМ, оставив фронтовой участок на линейного полковника. Броневые коробочки произвели на врага сильный деморализующий эффект своей неуязвимостью от ружейно-пулеметного огня. Даже шрапнель на удар всего лишь разбила гусеницу на одной машине. Как ни странно, моей — тактический номер 001. Бронемастера командующие «артиштурмами» в атаке в один голос заявляли, что республиканская пушка била из засады только по этой машине, пока ее не заткнули. Ни каких других мыслей, кроме той что Тортфорт выдал врагу этот номер как машину комбрига у меня не было. Не сомневался я в этом ни разу. Оставив БРЭМ у подбитой самоходки, сам скатился на новое КП, куда связисты уже протянули телефонные провода. Мимо меня в тыл потянулись группки разоруженных пленных под конвоем пехотинцев. Они с ужасом и любопытством смотрели, как два экипажа натягивают гусеницу, заменив искореженный снарядом трак. Эвакуаторы отличались от побывавших в бою закопченных бронемастеров белыми чистыми лицами. Паровые машины стравливали лишний пар с паровозным шипением. Пленных было много, не меньше роты. Конвоировало их в тыл всего шесть бойцов. Глаза пленных выражали бесконечное удивление и подавленность. И в то же время облегчение от того что наконец-то все закончилось. Летнаб прискакал на коне. Пижон. Получил новое задание и порысил обратно к летному полю. Напоследок я ему сказал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
