— Ашэрр тебе нравится? — лукаво сощурил глаза Его Темнейшество.
— В каком плане нравится?! — не поняла Лиза. — Я не рассматриваю здесь никого как мужчину, — говорить магистру правду о своих симпатиях она была не намерена.
— А хасс Адар?
— Мне нравятся те, кто проявляет ко мне дружелюбие, и если расценивать с этой точки зрения, то, да, хасс Адар и Ашэрр мне нравятся.
— Я наслышан о розах, — усмехнулся он.
— Да вы о многом наслышаны, — не удержалась Лизавета от ехидства и выругалась, что произнесла это вслух, но кажется на ее высказывания не обратили внимания. Они оказались у фонтана, и Лизавета с любопытством спросила: — А можно задать вам личный вопрос?
Магистр усмехнулся: — Наглая. Ладно задавай. Сегодня у меня благожелательное настроение.
— Вы проходили дарххаз?
Прежде чем ответить глава академии долго молчал, наверно размышлял сказать или нет. Но посмотрев в изумрудную доверчивую зелень ее глаз больше не стал раздумывать.
— У меня была избранница моего сердца и души. Но она была отдана тому, кто увидел ее в священной башне Варуна. На свой дарххаз.
— Ой, — Лиза прикрыла рот ладошкой. — Простите.
— Она не предназначалась мне судьбой.
— И поэтому вы отдали себя на благо миру? — тихо спросила она.
— Да.
— Так любили, что отреклись ото всего? Как же это романтично, — прошептала она.
— Это не романтика, — в его глазах появилась печаль. — Это боль Лизавета.
— И вы до сих пор ее любите? А она?
— Она счастлива и ее спутник сам Повелитель.
— О! А если бы вам пройти дарххаз …
— Всё! Хватит об этом говорить. Где тот сарг, что понравился тебе?
Лиза и магистр свесились с бортика.
— Карл… — позвала рыбину Лизавета.
— Карл?! — удивился магистр.
— Королевское, царственное имя между прочим, — важно сказала Лиза и уже хотела поводить рукой по воде, как ее одернули.
— Не стоит, — строго сказал магистр, — хочешь без пальцев остаться?! Ты меня вообще слушаешь?
Лиза ойкнула: — Забылась.
И когда выплыл карп, вернее сарг, Лиза все равно умилилась позабыв напрочь, что он хищник и роет норку для будущей жертвы, то бишь для нее.
— Как я и говорил руки не суй в воду, и можешь находиться со своим Карлом хоть сколько времени. А теперь возвращаемся, у меня очень много дел.
И Лизе так стало легко и весело, как в детстве, когда катишься на велосипеде с горы. Кажется, что летишь, и даже неминуемое падение в конце пути кажется не больным и не страшным… Настроение улучшалось с каждой минутой. Что там, у нее просто уже лет сто не было такого прекрасного настроения! Словно спал с глаз черный туман, рассеялся морок, и жизнь засияла всеми красками.
Маленьким смерчем она метнулась на мансарду воплощая следующие свои планы, а это — сходить в хозяйственный блок на постирушки, пообедать, встретиться с преподавателем по алхимии хассом Омом и договориться с ним на счет материала для выращивания кристаллов. Остальные свои задумки Лизавета оставила для дальнейшего раздумывания, а это: как соединить вместе выпускную группу. Хоть магистр и благоволил к ней и у них даже прогулка дружественная состоялась, не говоря об его откровении, но все же надо быть начеку. Кажется, между ней и Его Темнейшеством лед тронулся, но все равно не стоит наглеть и надо продумать все до мелочей, чтобы он согласился с ее идеей.
Лиза набрала целый ворох вещей, упаковала в пакет и помчалась в хозяйственный блок.
Глава 26
Шаг двадцать шестой…
В хозяйственном блоке все выглядело так, как будто она пришла в большую прачечную. В ряд стояли какие-то каменные квадраты-агрегаты, Лиза в полном ошеломлении подошла к первому и стала искать хоть что-нибудь, похожее на включатель или отсек для стирки. Выше на полках располагались средства и кристаллы. Но вот как пользоваться всем этим добром Лизонька не имела понятия, и как назло в блоке кроме нее никого не было. Скорее всего это все работает как ее нагревательный чайник, но вот куда все-таки засовывать белье?!
Лиза не стала унывать и полезла в агрегат, чтобы изучить его, и замерла, услышав голос.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— А вот мы и плисли! Вот мы и веднулись моя девоська! Плякаля?
Лиза медленно выпрямилась и обернулась.
На скамье, на розовой атласной подушечке сидела мохнатая швабра неопределенной расцветки. Размером она была… со швабру, и пахло от нее, как от швабры. Предположительно на голове — то есть сверху — у швабры был повязан розовый бантик с блестящим камушком на узелке. Что-то Лизе подсказывало, что вес этого камушка измеряется не в граммах, а в каратах…
Над шваброй склонился мужчина и, как влюбленный голубь ворковал:
— Это наша девоська! Наш ангелочек! Наша Матильдочка!
Ангелочек принюхался. Потом из-под длинных косм блеснули черные подозрительные глаза размером с пуговицы и по прачечной пронесся отнюдь не ангельский рык.
Лиза замерла и посмотрела на мужчину.
— О! — уставился он на Лизу. — Имею честь представиться, преподаватель по бытовой магии Бенц Кранц.
Бенц Кранц оказался не совсем уж пропащим. Просто очень уж… средним. Среднего роста, средней полноты, среднего телосложения. Аккуратнейшие брюки темно-коричневого цвета, белоснежная крахмальная рубашка, узкий галстук. Часики на цепочке в кармашке. Волосы у Кранца были черные, гладко зачесанные назад и совершенно явно намазанные гелем для укладки. От этого создавалось впечатление, что они приклеены к черепу. Бен Кранц смотрел на Лизавету с жадным любопытством. Она же выдавила улыбку, взбила белокурую копну волос и двинулась вперед.
— Исса Лиза, преподаватель по запретному миру, — представилась она вежливо.
— Наслышан о вас. А вы постирать пришли?
— Вроде как да, — удивилась Лизавета его вопросу. — И если вас не затруднит, то окажите мне пожалуйста помощь и объясните, как здесь все работает? — обвела она руками помещение.
- О, с удовольствием, но только обновлю кристаллы, это моя прямая обязанность.
Лиза снова перевела взгляд на нечто сидящее на атласной подушечке.
— Не знала, что в этом мире есть собаки.
На нее как-то неодобрительно посмотрели, даже швабра.
— Это не собака, как вы выразились, это…
Язык мой — враг мой… Прежде, чем включились мыслительные центры, Лиза уже брякнула:
— О, мексиканский тушкан!
Бенц Кранц немедленно обиделся, а швабра зарычала еще более грозно.
— Это настоящая асурская блондонка, чтоб вы знали, исса Лиза! И ее предки принадлежали к великому роду.
— Простите… — опешила Кудрявцева.
— Она настоящая аристократка. Да, моя пусичка-мумусичка?
Мумусичка огрызнулась, успев цапнуть его за палец. Бенц Кранц отскочил и сердито уставился на Лизавету.
— Она нервничает, только и всего. Из-за вас. Вы ей не понравились.
— Я? Да меня любят собаки и, если бы вы знали…
— Матильдочка не собака!!! Да, моя девоська? Не слусай ее моя мумусичка. Она же селовесик.
Лиза скривилась и состроила очень выразительную гримасу и, если Бенц Кранц этого не видел, то вот швабра разглядела и оскалилась. Бенц резко повернул голову, а Лиза отвернулась, делая вид, что изучает средства на полке.
— Нам надо коготоськи наши подлезать! Уски наши почистить! Укладоську сделать!
И вот тут нехорошее предчувствие Лизаветы радостно приподняло свою змеиную головку.
Матильда даже не залаяла. Она заворожено смотрела на свою ни о чем не подозревающую жертву и спрыгнув медленно шла вперед, прямо к Кудрявцевой. Неопределенные локоны на загривке швабры поднялись дыбом. Розовый бантик напряженно вздрагивал в такт осторожным шажкам. Лиза же завороженно следила за шваброй и совсем неожиданно громко чихнула, морок спал, Матильда с душераздирающим ревом и с пронзительным тявканьем ринулась на нее. Лиза вскрикнула, а чудовище с грозным рыком вцепилось ей в штанину. Лизавета заверещала и начала отпихивать блондонку, та рычала, а Бенц Кранц прыгал и подвывал не хуже Матильды стараясь ухватить свою мумусичку-пусичку.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
