Майлз вернулся на станцию с неожиданно ценным приобретением — почти подходящим ему по размеру боевым скафандром. Правда, модель была женской, но Баз наверняка без особых хлопот мог подогнать ее по фигуре Майлза.
Заметив среди встречающих Элен, он гордо продемонстрировал свой трофей:
— Смотри, что я добыл.
Она сморщила очаровательный носик:
— Ты захватил целый корабль ради одного-единственного скафандра?
— Нет, совсем не ради этого. Ради оружия, установленного у него на борту. Того самого, что пробило защиту. Кстати, куда попал заряд?
Один из фелициан как-то странно покосился на Элен и сказал:
— Он пробил дыру — да что там дыру, целую дырищу — как раз посередине сектора, где расположена тюрьма. Началась быстрая утечка воздуха из помещений, и тогда она выпустила всех заключенных.
Только сейчас Майлз обратил внимание, что его подчиненные передвигаются группами по два-три человека.
— Половина пленных все еще где-то бродит, — пожаловался фелицианин. — Попрятались по всей станции.
— Извините меня, милорд, — пробормотала Элен, опустив глаза.
Майлз ожесточенно потер пальцами виски.
— Охо-хо. Мне нужен Ботари. Пришлите его сюда.
— Хорошо. Он явится, как только очнется.
— ?!
— Во время боя пленных охранял он один. И он пытался помешать мне их выпустить.
— Что значит «пытался»? У него не получилось?
— Мне пришлось выстрелить в него из парализатора. Боюсь, он будет очень зол, когда придет в себя. Вы не возражаете, если я буду сопровождать вас?
— Конечно, конечно, — поспешно сказал Майлз. — Интересно, кто из пленных… — Он повысил голос: — Командор Ботари, я одобряю вашу инициативу. Вы Поступили правильно. Наша цель — выполнение определенных тактических задач, а не бессмысленное убийство.
Майлз свирепо уставился на младшего лейтенанта фелициан (насколько он помнил, по фамилии Гамац), и тот невольно поежился под этим пронизывающим взглядом. Затем он вновь обратился к Элен:
— Кто-нибудь из пленных погиб?
— Двое — через их камеры прошел заряд рэндомизатора.
— Заряд чего?
— Баз назвал это оружие рэндомизатором электронных орбиталей… А еще одиннадцать задохнулись — те, до чьих камер я не успела добраться вовремя.
— А если бы ты не открыла двери?
— Тогда погибли бы все. Воздух из тюрьмы вышел полностью.
— Что капитан Танг? Где он?
Элен развела руками.
— Прячется где-нибудь поблизости. Во всяком случае, среди тех тринадцати его не было… Ах, да, забыла сказать: один из погибших — их пилот. Второго пилота тоже пока не нашли. Это очень существенно?
Сердце Майлза провалилось куда-то в желудок. Он бросился к ближайшему наемнику:
— Немедленно передайте всем мой приказ — пленных брать только живыми. Телесные повреждения, если без них не удастся обойтись, должны быть минимальными.
Отправив посыльного, Майлз обернулся к Элен:
— Вот что — раз Танг на свободе, тебе действительно не стоит от меня удаляться. О Господи… Надо бы посмотреть на эту дыру, которая «не дыра, а дырища». Кстати, откуда Баз выкопал для этого оружия такое ужасное наименование — челюсть свернешь, пока выговоришь?
— Он сказал, что это бетанское изобретение. Разработали несколько лет назад, но раскупалось оно плохо — для того чтобы защититься от этой штуки, достаточно поменять фазу генератора защитного поля; Баз просил передать, что уже занялся этим, к вечеру все будет готово.
— А-а… — протянул Майлз, безуспешно пытаясь скрыть жестокое разочарование. А ведь он-то мечтал привезти таинственный лучемет на Барраяр, бросить его к подножию императорского трона и полюбоваться на сгорающего от любопытства капитана Иллиана, на изумленного отца… Он так надеялся, что это станет вещественным доказательством его воинской доблести. Вот был бы конфуз на всю Галактику! С ним наверняка поступили бы, как с котенком, который с гордостью тащит в дом ободранное дохлое насекомое, — выгнали бы веником. Майлз тяжело вздохнул. Ну, ничего, зато он добыл себе отличный боевой скафандр.
В сопровождении Элен, Гамада и одного из бортинженеров Майлз отправился вниз по ломаной линии коридоров — в сторону тюремной секции. Элен поравнялась с ним.
— Ты выглядишь таким усталым. Может, лучше принять душ и отправиться отдохнуть?
— Понимаю, что ты имеешь в виду, — не иначе как от меня несет тем самым испугом, который так медленно сохнет в герметичном костюме, — он залихватски подмигнул ей и покрепче перехватил снятый шлем, без которого был похож на обезглавленное привидение. — Кстати, что думает по поводу оборонительной операции майор Даум? Пусть он предоставит мне полный доклад… По крайней мере, этот человек способен ясно выражать свои мысли, — добавил он, с неприязнью глядя в спину лейтенанту.
Слух Гамада оказался, однако, острее, чем предполагал Майлз. Лейтенант обернулся и бросил через плечо:
— Майор Даум убит, сэр. Он с одним из техников совершал облет станции, и флиттер врезался в подбитый корабль пеллиан. От них осталось одно воспоминание. Разве вам не доложили?
Майлз не нашелся, что ответить.
— Теперь я старший офицер фелицианского подразделения, — гордо заключил Гамад.
* * *
Целых три дня они выуживали разбежавшихся пленников из самых отдаленных уголков космического завода. Труднее всего пришлось с коммандос Танга. В конце концов Майлз был вынужден заполнить отсеки, в которых они засели, усыпляющим газом, хотя Ботари ворчал, что вакуум обошелся бы гораздо дешевле. Впрочем, его можно было понять — большую часть облавы он вынес на своих плечах.
Когда пойманных пленников пересчитали, обнаружилось, что семерым, включая Танга и его второго пилота, удалось-таки улизнуть. Недосчитались на станции и одного катера.
Истерзанный дух Майлза требовал пощады, но теперь не было иного выхода — только ждать, пока медлительные фелициане пожалуют наконец за своим грузом. Он уже сомневался, что катер, посланный на Тау Верде незадолго до контрнаступления, пробился через кордон. Скорее всего, придется послать еще один. Но на сей раз полетит не доброволец, а специально назначенный посланник — у Майлза уже была на примете подходящая кандидатура.
Лейтенант Гамад, вдохновленный неожиданным продвижением по службе, тут же начал подвергать сомнению право Майлза на единоличное командование станцией. В чем-то он, возможно, был прав — ведь завод являлся фелицианской собственностью; после хладнокровного, делового Даума общаться с этим надутым типом было затруднительно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
