Читаем без скачивания Пора убивать - Джон Гришэм

— И он работал с тобой?

— Именно это я тебе и сказал. Для своих лет у него неплохой опыт. Это не первое его дело об убийстве, только, если я не ошибаюсь, первое, в котором его подзащитный сходит с ума.

— Рад это слышать. Мне бы не хотелось отвечать на кучу глупых вопросов.

— Спасибо, что хоть моему мнению ты еще веришь. Подожди, пока он придет.

— Мне не очень-то все это нравится. Мы уже дважды пытались, и ничего не получилось.

Люсьен в недоумении покачал головой:

— Должно быть, ты самый робкий из всех докторов, каких я встречал.

— И самый бедный.

— Тебе полагается быть гордым и заносчивым. Ты же эксперт. Так и будь им. Кто это осмелится оспаривать твою профессиональную точку зрения здесь, в Клэнтоне, штат Миссисипи?

— У штата есть свои эксперты.

— Да, есть один психиатр из Уитфилда. Он потратит на обвиняемого пару часов, а затем прикатит в суд и покажет под присягой, что Хейли — самый здравомыслящий человек из всех, когда-либо обращавшихся к психиатру. Он добавит, будто ему в жизни еще не доводилось видеть психически ненормального обвиняемого. Для него сумасшедших вообще не существует. Каждый из живущих просто обречен на полное душевное здоровье. И сам Уитфилд битком набит абсолютно нормальными людьми, правда, пока речь не заходит о правительственных субсидиях лечебнице — вот тогда-то они там все лишаются рассудка. Да его просто выгонят с работы, вздумай он показать, что обвиняемый невменяем. Вот каков твой соперник.

— И жюри поверит мне автоматически?

— Ты должен действовать так, будто никогда раньше ни в чем подобном не принимал участия.

— Дважды — не забывай! Первый был насильником, второй — убийцей. И оба — в полном сознании, вне зависимости от того, что я там говорил. И оба сейчас находятся там, где находятся.

Люсьен сделал еще один большой глоток и теперь рассматривал на свет плескавшуюся в стакане светло-коричневую жидкость с кубиками льда.

— Ты сказал, что поможешь мне. Видит Бог, ты мне действительно задолжал. Сколько я устроил тебе разводов?

— Три. И я все три раза вынужден был прилюдно полоскать свое грязное белье.

— Сам виноват. Развод такое дело: либо ты уступаешь, либо все твои привычки детально обсуждаются открытым слушанием.

— Так оно и было, я помню.

— А скольких клиентов, вернее, пациентов, я направил к тебе за все эти годы?

— Не так уж и много для того, чтобы я мог расплатиться с алиментами.

— А помнишь тот случай нарушения врачебной этики, когда курс лечения, который ты назначил одной леди, заключался в еженедельном катании вместе с тобой по медицинской кушетке? Твоя больная тогда еще отказалась от защиты, и тебе пришлось звонить своему другу Люсьену, который уладил все за какие-то гроши и не допустил дело до суда.

— Свидетелей никаких не было.

— Кроме самой леди. А папки в суде, полные заявлений твоих бывших жен, требовавших развода по причине постоянных измен мужа?

— Доказать они ничего не могли.

— Им не дали возможности. Нам обоим, помнишь, пришлось ради этого постараться.

— Хорошо, довольно, довольно. Я же сказал, что помогу. Я должен буду представлять какие-нибудь собственные документы, регалии?

— Ты что, вояка, что ли?

— Нет. Просто когда начинаю думать о судебном присутствии, я нервничаю.

— Твой престиж и так достаточно высок. Тебя и раньше квалифицировали в качестве свидетеля-эксперта. Не переживай.

— А как насчет этого? — Он выразительно приподнял свой стакан с виски.

— Ну, конечно, тебе не стоит пить так много, — ханжеским голосом ответил Люсьен.

Едва не выронив стакан, Басс зашелся хохотом. Вывалившись из кресла, он скатился к самому краю крыльца, хватаясь руками за живот и содрогаясь от смеха.

— Ты напился, — заметил Люсьен и отправился за новой бутылкой.

Когда примерно часом позже на дорожке, которая вела к дому, показался Джейк, Люсьен медленно раскачивался в своем массивном кресле. Доктор спал в таком же кресле, стоявшем в дальнем углу крыльца. Его босые ноги, простертые за невысокие перильца, скрывались от нескромных взоров густым кустарником, окаймлявшим крыльцо. Поднявшись по ступенькам, Джейк легонько коснулся плеча задремавшего Люсьена.

— Джейк, мальчик мой, как дела? — сонным голосом проблеял тот.

— Отлично, Люсьен. А вы здесь неплохо устроились. — Джейк бросил взгляд на пустые бутылки и на одну, в которой еще чуть-чуть оставалось.

— Я хотел познакомить тебя с этим человеком. — Люсьен сделал попытку сесть прямо.

— Кто это?

— Наш психиатр. Доктор У. Т. Басс, из Джексона. Мой старый друг. Он поможет вам с Хейли.

— Хороший специалист?

— Лучший. Нам приходилось работать вместе по ряду дел.

Джейк сделал несколько шагов по направлению к Бассу и замер. Их психиатр, в расстегнутой донизу рубашке и с раскрытым ртом, исторгал низкий, какой-то булькающий храп. У ноздрей доктора У.Т. Басса кружил овод размером с небольшую ласточку, испуганно шарахавшийся к спинке кресла при каждом мощном выдохе. Вместе с храпом по крыльцу разносился и перегар, повисавший в воздухе невидимым туманом.

— Это он — врач? — поинтересовался Джейк, усаживаясь рядом с Люсьеном.

— Психиатр, — с гордостью подтвердил Люсьен.

— И он помог тебе управиться с этим? — Джейк кивнул на бутылки.

— Это я помог ему. Он пьет как рыба. Но в суде будет абсолютно трезв.

— Звучит обнадеживающе.

— Он тебе понравится. И берет недорого. Он у меня в долгу. Обойдется просто даром.

— Я уже почти влюблен в него.

Лицо Люсьена было примерно таким же красным, как и белки его глаз.

— Хочешь выпить?

— Нет. Сейчас всего половина четвертого.

— Да ну! А какой сегодня день?

— Среда, двенадцатое июня. И давно вы с ним так пьете?

— Уже лет тридцать. — Люсьен захохотал, зазвенел льдом в стакане.

— Я имею в виду сегодня.

— С завтрака. Да какое это имеет значение?

— Он работает?

— Нет, ушел на пенсию.

— По собственному желанию?

— Ты хочешь спросить, не поперли ли его, так сказать, как меня?

— Да, так сказать.

— Ну что ты! Его лицензия до сих пор при нем, а послужной список безукоризнен.

— Он и выглядит безукоризненно.

— Выпивка начала сказываться на нем несколько лет назад, когда ему пришлось делать выплаты по алиментам. Всеми его тремя разводами занимался я сам. Сейчас он дошел до того, что его доходы полностью уходят на алименты бывшим женам и детям, поэтому он и забросил работу.

— Тогда как же он умудряется?..

— Мы… гм… он смог кое-что припрятать от своих жен и их голодных адвокатов. Нет, теперь он себя неплохо чувствует.

— По нему это сразу видно.

— Ну а потом он чуток промышляет наркотиками, но дело имеет только с богатыми клиентами. Не наркотиками, собственно говоря, а наркосодержащими лекарствами, которые он имеет официальное право выписывать. В этом нет ничего незаконного, может, несколько неэтично, и все.

— А что он делает здесь?

— Наезжает ко мне иногда. Он живет в Джексоне, но ненавидит его. Я позвонил ему в воскресенье, после разговора с тобой. Он хочет как можно раньше увидеться с Хейли, завтра, например, если сможет.

Басс пробормотал что-то во сне и повернулся на бок, отчего кресло несколько раз качнулось. Тело врача дернулось, и он вновь захрапел. Пытаясь устроить поудобнее правую ногу, он ткнул ею в острый конец какой-то ветки, и тут же кресло-качалка, нелепо подпрыгнув, перевернулось, выбросив доктора на деревянный пол крыльца. Головой он ударился о доски, а правая нога застряла в ручке кресла. Басс скорчил гримасу, закашлялся, но тут же его грудь начала снова исторгать могучий храп. Джейк инстинктивно рванулся было помочь ему, однако на полпути остановился, видя, что почтенный доктор не понес никакого ущерба и продолжает спать как ни в чем не бывало.

— Оставь его в покое! — сквозь душивший его смех выговорил Люсьен.

Выудив из стакана кубик льда, он метнул его в своего собутыльника, но промахнулся. Зато вторым кубиком Люсьен угодил психиатру точно в кончик носа.

— Прямое попадание! — удовлетворенно промычал он. — Вставай, ты, алкоголик!

Спускаясь по ступенькам крыльца и идя затем к своей машине, Джейк слышал у себя за спиной хохот и ругань Люсьена, продолжавшего швыряться льдом в доктора У. Т. Басса, психиатра и свидетеля защиты.

Выйдя из больницы на костылях, Луни посадил в машину жену и троих детей и отправился в тюрьму, где его уже ждали шериф со своими заместителями, коллеги и друзья; все они приготовили для Луни небольшие подарки и накрыли для чаепития стол. Теперь Луни становился вечным дежурным — за ним сохранялось право носить форму, нагрудный знак и получать прежний оклад.