сиял счастливой, столь редкой в последнее время улыбкой. Улыбался даже цесаревич Николай.
Состоялся торжественный молебен, который провел протоирей Малов. Все войско, от рядового до командующего, благодарили Бога за благополучный и счастливый выход к Амударье.
Зачитали приказ Кауфмана, в котором тот выразил полное свое удовлетворение войском и проявленной им стойкостью. Несколько человек отметили особо. В их число входил Бардовский, Головачев, начальник штаба Троцкий, командующий артиллерией Жаринов, предоставивший верные сведения полковник Шауфус, инженер-полковник Шлейфер, главный отрядный врач статский советник Суворов, главный интендант Касьянов, великий князь Николай и герцог Романовский, а также наш князь Ухтомский.
Тут же был отправлен нарочный с охраной в Ташкент, с радостной и долгожданной вестью, что войско добралось до Амударьи. Телеграф уже построили, так что донесение из Ташкента достигнет столицы быстро.
Свободные от службы люди бросились в реку купаться и мыться. Радостный крик, смех и шутки звучали повсеместно. Играл оркестр, входивший в состав 3-го стрелкового батальона.
— А что, ребятки, не найдется ли среди вас охотников пригнать ко мне вон тот каюк? — Кауфман прищурился, указывая на лодку, застрявшую на мели.
Охотники нашлись. На вызов явились уральские казаки во главе с прапорщиком Каменецким. Каюк находился в трестах саженях от берега. К тому же дул сильный ветер, поднявший большую волну, да и течение было быстрым.
Уральцы быстро разделись до исподнего и бесстрашно поплыли. Казалось бы, в чем сложность проплыть триста саженей, а затем снять каюк с мели? Вроде ничего невыполнимого в таком деле нет, но мы знали, что в Аму водятся сомы, которые могут спокойно проглотить человека. Да и волны сильно мешали пловцам.
Уральцы добрались до цели благополучно. Весь берег наблюдал, как провозившись минут тридцать, они смогли справиться с лодкой, сняли ее с мели и направили к нам. Офицеры хохотали в голос, видя, как Каменецкий накинул на плечи трофейный хивинский халат и растопырился, пытаясь изобразить собой и мачту, и парус.
Кауфман лично поблагодарил казаков, приказал выдать им «для согрева» по чарки водки, а заодно подарил сто рублей на всю команду. В каюке нашлось две коровы, несколько баранов, запас лепешек, риса, две шашки, три халата и прочее. Всё это разрешено было оставить, как военную добычу, удальцам-уральцам. Кауфман нуждался в прочной лодке для переправы, и он ее получил.
День прошел спокойно. Жара достигла сорока пяти градусов, но все, кто должен был заниматься своими непосредственными делами, продолжали трудиться.
Военные топографы полковника Жилинского выставили рейки и принялись картографировать местность. Дозорные отряды казаков рассыпались во все стороны. Командовал ими подполковник барон Аминов.
Кроме Шауфуса из разведчиков при войске находились Терентьев и Костенко. Они практически ежедневно отправлялись в рекогносцировку, обеспечивая войско свежими данными.
Согласно нашим сообщениям, которые подтверждали перебежчики и пленники, Садык и его отряд отошли вниз по течению реки к городу Шурухану. Гусары Смерти выдвинулись следом, добравшись до небольшой деревеньки Ичк-яр, где и встали на отдых.
Настроение у всех было великолепное, праздничное. Его решили «закрепить» ухой из свежей рыбы, жареным барашком, горячими местными лепешками, изумительными дынями и, конечно же, вином.
— Сомневаюсь, что в мире найдется много армий, способных выдержать подобный переход по Каракумам, — поделился Седов.
— Кауфман любит солдат, вот они и делают то, что другие делать не в силах, — заметил Тельнов.
— Точно! Знаете, что мне вспомнилось, товарищи? — я обвел взглядом знакомые лица, с которыми было пройдено тысячи верст. — Суворов любил своих солдат, и потому спал с ними.
— А-ха-ха! — первым рассмеялся Некрасов. Вино попало ему не в то горло, и друг принялся давиться, вытирая слезы. Громогласный смех раскатился по округе. Смеялись все. Шутка явно удалась.
Первоначальный план заключался в том, чтобы добраться до Шурухана и форсировать реку в районе Ханки. Тем более, Садык отступил именно к городу. Преследуя его, мы не давали врагу возможности прийти в себя и перегруппироваться.
Но затем Кауфман передумал. Топографы и разведчики подсказали более подходящее место для переправы — урочище Тюнуклю. На противоположном берегу находился Шейх-арык, рядом с которым располагался весьма удобный плацдарм для высадки войск, с которого можно выдвигаться на Хазарасп и Хиву. Инициатором изменений стал начальник штаба генерал Троцкий.
Кауфман и цесаревич добрались до Тюнуклю 15 мая. Осмотрев место, командующий признал его удобность и изменил первоначальный план, приказав готовиться к переправе.
Около сотни человек принялись собирать понтоны. При подготовке экспедиции Кауфман показал себя и как грамотный военный инженер. Именно по его чертежам еще с 1871 г. на Волге и верфи Аральской флотилии в Казалинске строились железные понтоны. Один понтон составлялся из четырех ящиков, свинчивающихся винтами. Каждый ящик весил примерно восемь пудов, а его сборка занимала два часа. Паром, собранный из понтонов, поднимал 2 орудия и 16 человек. Понтоны, предназначенные для переправы через широкую Амударью, прозвали «кауфманками». В походе ящики от них служили емкостями для водопоя верблюдов, лошадей и взятого на мясо, так называемого порционного скота. Напившись из кауфманок, верблюды несли их на себе дальше.
Целые сутки армия готовилась, в то время как вдоль реки подходили все новые и новые силы. Вместе с великим князем Николаем до нас наконец-то добрался шестой резервный эскадрон. Теперь Александрийские гусары были практически в полном составе.
В подзорную трубу виднелся небольшой земляной форт на противоположном берегу. Из него по нам постреливали, но вяло, без особого энтузиазма, используя фальконеты и какие-то древние пушки. С нашей стороны артиллерия работала куда деловитей, окончательно подавив врага через три часа.
Началась переправа. Войска использовали «кауфманки» и каюки, тот, что уральцы сняли с мели и еще четыре, которые отбили у неприятеля за время движения вдоль Аму.
Согласно данным, Садык, Джочи-бек и приданные им воины уже переправились у Шурухана, отдав весь правый берег до Арала включительно. Но враг наверняка захочет еще раз попытаться остановить нас. Во время переправы, когда река разделит русское войско, подобное выглядело вполне естественно.
Как только Садык покинул Шурухан, из города прибыло внушительное посольство, состоящее из сановников, купцов и имамов. Они беспрестанно кланялись и уверяли в своей верности, прося не грабить город.
Не обошлось и без обычной хитрости. Выражая покорность, они не преминули заметить, что «мы станем курицами того, чьё просо быстрее созреет».
— Если вы пришлете мне пятьдесят коров, сто баранов, свежие лепешки и фрукты, мое просо созреет быстро, — сдерживая улыбку, ответил им Кауфман. — Тогда я пощажу Шурухан и не стану отдавать его на разграбление своим воинам.
К вечеру через Аму удалось переправить шесть рот и пять пушек. Они заняли покинутый неприятелем форт, командование над которым принял генерал Бардовский.
Пехота неплохо устроилась в форте. Позиция выглядела сильной, спину и
