– Я просто не знаю: верить тебе или нет, – ответил он, прислонившись бедром к столу. – Если все действительно так, как ты говоришь, значит, тот мужчина – невероятный нахал. Так запросто подойти к женщине на улице и начать обнимать ее…
– Он просто положил мне руку на талию, – холодно ответил Клер, затем встала, свернула материал и положила его в ящик комода. – Я говорю тебе правду.
– Я ухожу. Вернусь поздно.
Он стрелой вылетел из комнаты, быстро спустился вниз по лестнице и вышел на улицу, стараясь сдерживать свою злость.
И все-таки, играя в карты, Форчен постоянно видел в своем воображении того мужчину, который подошел к Клер и обнял ее. Выигрыш О'Брайена рос, но он все время отвлекался от игры. Ночь была жаркой, в салуне было шумно и накурено. У стойки бара он заметил двух крупных мужчин. Лицо одного из них показалось ему знакомым, но, еще раз взглянув на него, Форчен убедился, что никогда прежде не видел этого человека.
Далеко за полночь О'Брайен выпил последний стакан виски и отодвинул стул. Форчен положил в карман свой скудный выигрыш. Он еще раз убедился, что не стоит играть в карты, когда твои мысли заняты чем-то другим.
Форчен вернулся в гостиницу и, перешагивая через две ступени, поднялся по лестнице. Он решительно стиснул зубы. Есть только один способ проверить правдивость Клер…
О'Брайен увидел сидящего в холле Бадру, кивнул ему и вошел в комнату Майкла. Он остановился у кровати. Его сын лежал, раскинув руки, влажные волосы прилипли ко лбу. Когда он взглянул на Майкла, его злость исчезла. Форчен наклонился и слегка коснулся губами щеки мальчика.
Он был безумно рад, что наконец-то нашел своего сына. Майкл был для него самым дорогим и любимым существом в жизни. Форчен погладил маленькую ручку малыша и почувствовал, как к горлу подкатил ком.
О'Брайен развернулся и на цыпочках прошел из комнаты Майкла в гостиную. Сквозь приоткрытую дверь спальни он заметил, что там было темно.
В гостиной горела маленькая лампа. Форчен прошел по комнате и налил себе стакан бренди. Он сделал маленький глоток и поставил стакан на стол. Затем сбросил рубашку и сел в кресло, чтобы снять ботинки. Он бесшумно прошел в спальню, закрыл дверь и, подойдя к кровати, посмотрел на Клер. Она проснулась, широко открыла глаза и удивленно взглянула на него.
– Форчен?
В нем опять закипела злоба и ярость. О'Брайен просунул руку между матрацем и спиной Клер, почувствовав тонкие косточки ее позвоночника, рывком поднял ее с кровати и поставил на пол. Потом намотал на ладонь прядь ее волос. Клер недоуменно вскинула брови и нахмурила лоб.
– Форчен?
– Я не могу забыть того мужчину, который подошел к тебе сегодня и обнял, – сквозь зубы процедил он.
Клер удивленно открыла глаза.
– Ты пьян!
– Да, черт возьми, пьян, – ответил Форчен. Он потянул Клер за волосы и запрокинул ее голову назад. – Если ты лгала мне, если Майкл был с тобой в борделях…
Клер, придя в ярость от такого обвинения, с силой оттолкнула от себя О'Брайена.
– Оставь меня, Форчен! Я сказала тебе правду!
– Сейчас мы увидим, – выпалил он, притянув Клер к себе. Он прижался ртом к ее губам и крепко поцеловал ее. Ее сопротивление было недолгим, а затем она прижалась к Форчену и обвила его руками.
В нем еще сильнее закипела ярость: ей нравится, когда ее целуют. В голове билась одна-единственная мысль: «Неужели она подкупила меня этими широко распахнутыми глазами и невинным взглядом?»
Форчен вцепился руками в белую хлопковую сорочку Клер и с треском разорвал ее на груди.
– Форчен, ты говорил, что не будешь силой.
– Я-то не буду, – сказал он и, обхватив груди Клер руками, провел пальцем по ее упругим соскам. – Ты хочешь этого, Клер.
Он говорил тихим и хриплым шепотом, видя, как она вздрагивает от прикосновений к ее груди. Клер закрыла глаза и прижалась к нему.
– Я тебя не принуждаю, – сказал Форчен и, наклонив голову, провел языком по ее соскам. – Не могу устоять против тебя, – прошептала она, еще крепче прижимаясь к Форчену. Его взгляд скользил по ее телу, он видел маленький черный треугольник волос внизу живота, стройные, длинные ноги. Форчен обнял ее за талию. Когда Клер провела рукой по груди Форчена, он глубоко вздохнул, не зная, удастся ли ему держать контроль над собой, если она начнет ласкать его. Она была страстной и податливой, и это еще больше приводило Форчена в ярость. Одной рукой он обнимал ее, а другой – ласкал ее грудь. Потом О'Брайен развернул Клер, прижался к ее спине, обхватив руками ее груди, и начал целовать ее затылок. Он водил языком по ее нежной шее, а руки медленно скользили по ее телу.
– Форчен…
Клер повернулась и опять обняла его шею. Форчен впился в губы Клер, а его рука заскользила вниз, к ее бедрам. Она почувствовала его теплую ладонь у себя между ног. О'Брайен раздвинул ноги Клер и, отыскав горячий влажный язычок, погладил его пальцами.
Она вскрикнула и, изогнувшись всем телом, прижалась к его руке.
– Тебе нравится это, Клер, – прошептал он ей на ушко, нежно коснувшись языком мочки. Он продолжал ласкать ее, а она, задыхаясь, вздрагивая, еще больше льнула к нему. Форчен поцеловал ее в открытые губы. Клер возбужденно стонала и страстно прижималась бедрами к О'Брайену. Он ввел ей внутрь палец, ощущая ее тугую теплую плоть. Палец Форчена наткнулся на преграду!..
Он замер, словно пораженный громом. Шок отрезвил его сознание. Она все-таки говорила правду. Он вдруг пожалел о том, что злился на нее и что так бесцеремонно вытащил ее из постели. Клер вцепилась ему в руки выше локтей, постанывая от наслаждения и ритмично двигая бедрами, уже находясь почти на вершине блаженства, прошептала с придыханием:
– О, Форчен, пожалуйста…
Чувствуя за собой вину и сожалея, что напрасно обвинил ее, Форчен прижал Клер к себе, обнял ее обеими руками за талию и нежно поцеловал.
– Клер, прости меня, – прошептал он. – Я должен верить тебе…
Он осыпал ее поцелуями. Ему хотелось большего, он чувствовал, что разрывается от желания, бушевавшего в нем. Но Форчен не мог сделать это. Он обещал Клер не брать ее силой. Соблазнить ее сейчас означает то же самое, что взять силой. Она – девственница, она – невинна, как и говорила ему, а он вытащил ее из постели, возбудил, когда она даже не подозревала о его намерениях. Если бы Клер предоставилась возможность как следует все обдумать, решила бы она, что ей хочется именно этого?
Форчен целовал Клер, снедаемый желанием овладеть ею, понимая, что должен уважать ее желания, обзывая себя негодяем за то, что усомнился в ее невинности.
Клер оттолкнула его, по ее щекам текли слезы.
– Отойди от меня. Ты не любишь меня и не веришь мне.
