в настоящий лес. Я заглушил мотор, и мы по инерции выскочили на берег.
— Добрались, что ли уже? Ты же говорил, что не меньше двух — трех дней плыть будем — Андрюха, после выпитой водки и проспавший почти всю дорогу протирал глаза смотря по сторонам — быстро мы.
— Нет. Или компас сломался, и мы в лево ушли и в тайгу уткнулись или это остров — судя по карте и примерной скорости нашего движения, мы не дошли даже до середины болота.
— Чего делать будем? Как определим?
— Сейчас лагерь разбиваем и на разведку пойдем. Уже смысла нет дальше плыть, стемнеет скоро. Ты давай за дровами и лагерь организуй, ужин готовь, а я пройдусь, осмотрюсь немного — я спрыгнул на берег и подхватив верёвку привязал аэролодку к ближайшему дереву. Батон радостно скакал среди кустов, радовался твердой земле под ногами.
То, что это остров, я понял уже через пятнадцать минут своей прогулки. Шириной всего около ста метров и в длину метров семьсот. Обычный смешанный лес, в основном преобладают кедры и березы, густой кустарник. Обычный островок посреди болота, ничего примечательного, если бы не одно, но. Мы были не первыми людьми, которые его нашли и его первооткрыватели, до сих пор были на острове. На противоположном конце острова, почти в самой левой его оконечности, на небольшой полянке стояла полуразвалившаяся, покрытая мхом и густой травой избушка. На вид её все сто лет дать можно.
— Андрюха! Двигай ко мне! — я не стал возвращаться в лагерь, тут не далеко, нужно только как следует крикнуть.
Я ждал друга, не выходя на поляну, подойдёт, вместе посмотрим. Хотя и уверен я, что тут нечего опасается, но всё же вместе надежнее. И не так страшно. Чего греха таить, я немного испугался, потому что отчетливо видел человеческий череп, который белел в траве возле входа в избушку.
— Чего случилось братишка! — Андрюха вылетел из кустов как ракета, в одно руке топор, в другой моя двустволка. Батон испуганно прижался к моим ногам и на всякий случай оскалил зубы. Андрея он знал с щенячьего возраста и очень любил с ним играть, но защищать хозяина готов был даже от него.
— Вона чего случилось — я махнул рукой в сторону избы.
— Развалина какая-то — удивлено произнес Андрей, осматривая поляну — а чего голос то такой был, испуганный?
— Глянь возле двери.
— Ёжики кудрявые! Это что, череп что ли?!
— Рот закрой — трусы видно. Похоже, что череп. Пойдем посмотрим.
Мы вдвоём медленно двинулись к избе. Подходя ближе, я осмотрелся более внимательно. Изба была рублена на совесть, это не разовая охотничья избушка, сделана основательно. И хоть время над ней основательно поработало было видно, что делал её хороший плотник. Рублена в пазы, дерево тщательно остругано от коры, на коньке крыши даже какие-то узоры, на покосившихся окнах — ставни. Между тем избушка совсем не большая, примерно пять на пять метров. Возле избы, обломки каких-то хозяйственных строений, которые видимо были сделаны из толстых жердей.
Первого обитателя этого дома, которого мы увидели ещё возле опушки, стало видно во всех подробностях. На пороге избушки лежал скелет человека, половина тела в доме, остальная половина на улице. Давно лежит, уже много лет. Кости белые, на теле обрывки старого, черного ватника, возле черепа — старая шапка ушанка, кости ног в порванных, почти серых от времени и отсутствия ваксы, кирзовых сапогах. Мы остановились возле костей и внимательно их осмотрели. Костяк почти целый, не растащенный зверьем.
— А ведь это зековский бушлат — задумчиво произнес Андрей — и штаны и шапка.
— Похоже. Только он тут уже не один год лежит. Смотри, сквозь рёбра березка проросла. Блядь! Да что мне так на трупаки везет то?! Что не выход, то труп или несколько!
— Точно. Тебя хоть в тайгу не отпускай. Но этот жмурик точно очень старый. Чего делать будем?
— По-хорошему, вернутся надо и в отдел за группой, но вот только сюда добраться ой как тяжело, если только на вертолёте. Да и то, вертолёту тут сесть негде.
— А твоя лодка?
— Моя лодка, только троих сможет привести, ну если больше ничего не брать, четверых. И один из них водитель, то есть я. Несколько рейсов делать придется. День туда, день обратно, так мы следственную группу дней за пять только перевезти сможем и тех, кого первыми привезём, будут на этом острове сидеть без продовольствия и палаток. А ещё про понятых не забывай. Ну ладно, за одного я смогу сойти, но нужен ещё один. Протокол осмотра без понятых не составляют, тем более трупа, тут ещё и медик нужен.
— Ну так, чего делать то?
— Ну у меня три варианта, а ты решай сам. Ты у нас мент. Первый вариант, делаем всё по закону, не трогаем ничего и возвращаемся за группой. Второй вариант, осмотрим всё сами, судя по всему, тут много лет никого не было, и ещё столько же не будет. Ну и третий вариант, ничего не трогаем, едим по своим делам и когда вернёмся, сообщим в отдел.
— Ладно — Андрей задумчиво тер подбородок. Ему так же, как и мне, было очень интересно посмотреть, что произошло в доме — давай так, осмотрим, если есть хоть намек на криминал, едим за группой.
— Как скажите, гражданин начальник.
Глава 21
Осматривать дом и полянку, мы решили по всем правилам криминалистики, Андрюха метнулся в лагерь и принес блокнот с ручкой, на всякий случай составим протокол осмотра. Хоть он и не легитимный будет, но, если всё же решим сообщить в отдел, он пригодится Андрею для составления рапорта. Указали дату и время проведения осмотра, кто присутствовал, обстоятельства обнаружения, погодные условия.
Дом состоял из одной жилой комнаты. В углу каменная печь, с обвалившейся трубой. Именно печь и держала на себе провалившуюся крышу, не дав обломкам упасть на некрашеный дощатый пол. Входная дверь весит на одной петле в открытом состоянии, закрывалась она только на внутренний засов, который застыл в отпертом состоянии, дверь и засов видимых повреждений не имеют. Петли кованные, массивные, были прибиты к толстым доскам двери кованными же гвоздями, нижняя петля настолько проржавела, что развалилась на две половины.
За входной дверью расположена небольшая прихожая или тамбур, в виде короткого коридора, шириной не более метра, образованного стеной дома и стеной каменной печи. У левой стены коридорчика стоит деревянная лавка и расположены вбитые в стену деревянные клинья, на
