Внутри грязного закопченного помещения с единственным окном, засиженным мухами до черноты, находилась огромная дровяная плита, древняя, полуразвалившаяся печь, несколько потемневших от времени деревянных столов и лавок. На столах горой стояла посуда: черные от нагара котелки, глиняные горшки, надбитые кувшины, потрескавшиеся тарелки. Над всем этим витал стойкий кисловатый запах испорченной пищи и роились мелкие мошки.
— Странное место для приготовления пищи, — хмыкнула я, зажимая нос, — вы не находите?
Менро виновато пожал плечами.
— Показывайте, где подвал.
В углу что-то заворочалось. Это оказалась та самая Оска. Она сидела на лавке, держа на коленях корзину, и чистила овощи в стоявшую рядом миску с водой. Очистки падали прямо на пол, рядом со свежей кучей лежали несколько уже засохших. Такой грязи я не встречала даже в самых бедных семьях моей деревни.
— А что это вы здесь делаете, милостивые тирны? — женщина приподнялась, явно собираясь закатить скандал.
— Сиди, дура! — раздраженно оборвал ее старик. Ошеломленная его натиском, она упала задом на лавку. — Отвечай, где кота дела, которого я давеча покормить сказал?
— Так он, гад, жрать не хотел. Я ему похлебки налила, а он миску перевернул, ноги мне исцарапал, да еще и все углы обоссал!
— И где он теперь? — с очень благожелательной улыбкой спросила я.
— Да ухватом отходила сволочь этакую и в подвал кинула.
Я с трудом удержалась от желания ее придушить.
В подвал вела расшатанная деревянная лестница. Если бы я не боялась, что эти двое закроют меня вместе с котом, я бы не позволила им спуститься следом за мной. В полутемном каменном помещении, холодном и сыром, единственным источником света было крошечное зарешеченное окошко под самым потолком. Слабый луч света лежал на земле, едва разгоняя темноту.
— Тайруг? — позвала я своего фомора. — Ты здесь? Отзовись.
Моего уха коснулся едва слышный шорох, шедший из дальнего угла, а потом я услышала тихий мяв, такой жалкий, что лишь чудом сдержала слезы.
Фомор выглядел хуже, чем келпи, когда я его нашла. Если бы это был настоящий кот, я бы сказала, что он уже не жилец, но у демона оставался шанс, правда, теперь его жизнь зависела от меня.
Бедный Тайруг! Он, как и келпи, уйти не мог, а вынужденная голодовка и большой выброс магии для создания купола тишины лишили его возможности даже стать невидимым. Я чувствовала свою вину перед ним. Нет, Хозяйка из меня вышла хуже некуда.
Нужно было срочно исправлять ситуацию, но как именно я не знала. Фомору нужна была энергия жизни. Как его покормить? Он же даже обернуться не в состоянии, не то что вступить с кем-то в интимную связь.
«Подкорми его своей энергией, — проворчал эриллиум таким голосом, будто его выдернули из сладкого сна, — ты же целитель».
«Подкормить? А потом, когда он обернется, мне придется с ним…»
Я зажмурилась, еле сдерживая дрожь омерзения.
«Нет, альбу не обязательно заниматься с тобой любовью для того, чтобы восстановить силы. Достаточно поцелуя, ведь эти существа вытягивают энергию жизни вместе с дыханием».
«Но почему тогда он мне этого не сказал? — изумилась я, поднимая кота на руки. Он был таким худым, что кости прощупывались сквозь свалявшуюся шерсть, и легким, словно новорожденный котенок. — Почему тогда в домике ведьмы он хотел меня изнасиловать?»
«Ну, может, ты ему просто понравилась? Как женщина?»
«Вот гад! Мало ему эта Оска надавала. Вылечу — и добавлю!»
Выйдя из кухни, я, не говоря ни слова, вошла в барак. Ареналь покорно следовал за мной. Несколько дверей в коридоре оказались распахнуты настежь, но в палатах никого не было. Только две двери оставались закрытыми — моя и еще та, за которой я видела тяжелобольного. И опять сердце кольнуло чувство тревоги, когда я вспомнила про того мужчину. Я ведь его даже не разглядела, почему же мысль о нем не дает мне покоя?
Войдя в свою комнату, я сгрузила кота на кровать. Келпи уселся в изголовье, с любопытством крутя головой, а приступила к лечению. Привычным жестом потерла ладони и обхватила ими грудь животного. Под пальцами чувствовались тонкие ребра. Энергия потекла из меня спокойным потоком, прохладным и ровным, словно источник во мне был бесконечным. Но так не бывает! У каждого мага есть определенный резерв, который нельзя иссушать до конца, всегда чувствуется граница, за которой потеря магии становится необратимой. А у меня этой границы больше не было!
Кот вяло шевельнулся в моих руках. Его тело словно потекло, делаясь пластичным, прямо на глазах увеличиваясь в размерах, изменяя форму. Я отступила, глядя, как он превращается в чернокожего фомора с посеревшим от истощения лицом.
Тайруг выглядел ужасающе. Кожа на его лице высохла и натянулась, обрисовывая череп, растрескавшиеся губы обнажали острые иглы зубов и воспаленные десна. И вот с этим мне сейчас предстояло целоваться, отдавая энергию жизни. Хорошо хоть что в отличие от келпи демон при обороте всегда оставался одетым, хотя его шаровары и безрукавка выглядели так, будто их извозили в грязи.
— Ареналь, — позвала я, не отрывая от фомора напряженного взгляда, — следи за ним. Найди на столе что-нибудь потяжелее и следи. Если увидишь, что он выходит из-под контроля, просто выруби.
— Подожди, ты же не собираешься… — келпи изумленно вскочил.
— Собираюсь! — твердо ответила я, нагнулась над демоном и обхватила руками его лицо. — Я не могу дать ему умереть. Не здесь, не так, не по моей вине!
Зажмурившись изо всех сил, я сделала последнее отчаянное движение, и мои губы с опаской коснулись кровоточащих губ Тайруга.
Сначала мне показалось, что я прикасаюсь к камню, но уже через мгновение этот камень потеплел и ожил, странная дрожь прокатилась по моему телу, а губы раскрылись сами собой. Тайруг шевельнулся, подаваясь ко мне, и уже его руки обвили мою талию, дернули, буквально укладывая сверху на обнаженную грудь фомора.
Язык демона скользнул между моих зубов, вызывая истому, горячим потоком окатившую все мое тело. Кажется, я застонала, но собственный стон был услышан мною словно издалека. Я поняла, что теряю контроль.
Губы фомора прильнули к моим, раскрывая, лаская и подчиняя, и я почувствовала, как вместе с животной похотью он сосет из меня дыхание жизни. Жесткие ладони Тайруга шарили по моей спине, он вдавливал меня в свое тело так, словно боялся, что я исчезну. Но я уже не хотела никуда исчезать. Я хотела, чтобы он сорвал с меня эти ненавистные тряпки, придавил своим телом и взял, дико и грубо, как берут моряки портовых шлюх прямо у стен кабака… Меня охватил болезненный жар. Краем сознания я понимала, что это не мои чувства, это действует на меня магия фомора, но поделать уже ничего не могла.
