от меня хотела. Что она там сказала?..
«Сто раз толкнули землю от себя». Отжаться сотку раз что ли надо?
— Так, — изменившимся голосом, добавив в него стальные нотки, произнесла девушка. Но даже так не утратила ни грамма привлекательности няшного образа.
Поднявшись, она подошла ко мне — сидеть в этой ситуации показалось неправильным, так что я тоже встал. И старательно смотрел ей в подведенные изящными черными стрелками глаза, не опуская взгляд ниже.
Ситуация выглядела немного глупо. Я как-то не мог всерьез воспринимать княгиню Кудашову — она пусть и не казалась мне больше школьницей, но выглядела совсем уж до безобразия молодо. Понятно, что будь мне семнадцать, казалась бы взрослой дамой, но сейчас…
Во взгляде высокопоставленной гостьи мелькнула тень удивления. Похоже, она сама несколько озадачена ситуацией: наверное, полностью привыкнув к повсеместному поведению окружающих как у Наоми, сейчас на меня смотрит озадаченно. Вдруг активизировалась Альбина — в поле зрения не появилась, но в ушах прозвучал ее голос:
— Шеф, я бы советовала вам сделать сто отжиманий, мне кажется так будет лучше…
Похоже, поздно. Княгиня Кудашова уже остановилась совсем рядом со мной, практически вплотную. Еще шаг и в меня просто упрется — ростом она ниже почти на голову.
Я сначала не понял зачем кавайная княгиня подошла так близко, а потом вдруг возникло ощущение словно оказался в вакууме. Окружающие звуки полностью исчезли, тишина полная; погас даже едва уловимый шум в ушах от маски. Абсолютная тишина.
Как в фильмах ужаса бывает за миг перед тем, как наступит кульминация.
Мои ощущения оказались удивительно верными: я действительно словно в самом настоящем фильме ужасов очутился. Взгляд княгини Кудашовой вдруг изменился. Ее глаза, только что такие ясные как чистое небо, стали абсолютно, непроглядно черными. Страшное преображение еще не закончилось — под кожей у такой только что сногсшибательно красивой девушки начали появляться черные змеи вен, отчетливо видимые на фоне ставшего как белый мел лица.
Стало зябко и страшно. Вокруг словно закружились холодные завихрения воздуха. Только это не было морозной свежестью, это был иной холод — словно в жаркий летний день прыгнул в яму только что вырытой во влажной земле глубокой могилы.
Несколько секунд — или минут, черноглазое темное чудовище, в которое превратилось недавно такая кавайная княгиня, смотрело на меня. Постепенно темные змейки вен под кожей тускнели, антрацитовая темнота из глаз уходила. При этом они не стали прежними, ясными — теперь Надежда смотрела на меня довольно странным взглядом. Черный белок, серебристая радужка с затейливым узором, черный вертикальный зрачок. Как проявленный негатив на фотопленке.
Еще немного пробыв в очередном пугающем виде, Надежда Геннадиевна — теперь у меня не было никакого внутреннего тормоза ее так называть, снова превратилась в кавайную красотку. Заговорила она прежним волнительно-приятным голосом, но смотрел я на нее теперь конечно же не так, как минуту назад.
— Меня зовут Надежда Геннадиевна Кудашова, и я владею даром контроля темных искусств. Иначе говоря — я одержимая. Чтобы вы понимали, с кем имеете дело, сообщаю: сама суть темного искусства направлена на то, чтобы уничтожить своего владельца. В любой схватке не только я, но даже самый способный одержимый в мире сражается в первую очередь за контроль над своими способностями. Противник всегда, подчеркиваю — всегда, в приоритетах строчкой ниже. Это понятно, Дмитрий Сергеевич?
— Да.
Чего уж тут непонятного. Надежда Геннадиевна между тем смотрела на меня с немым вопросом. Ответ я получил от Альбины, которая заговорила торопливо:
— Шеф, в общении с княгиней Кудашовой вам нужно использовать обращение «ваша светлость!»
Использовать обращение я не успел — Надежда Геннадиевна снова заговорила.
— В двадцатом веке одержимые были париями в мире владеющих даром. Нас было много меньше, раньше мы были слабее. Большинство, а это владеющие даром элементарной магии, легко седлали волны силы, а мы — одержимые, только боролись чтобы остаться на плаву. С недавнего времени нас — маргиналов в мире владения, стало больше. Сначала появились озаренные, а после и вы — проклятые даром. Мы с вами похожи: ваш дар, проклятый дар, требует не меньшего контроля чем одержимость. У вас, Дмитрий Сергеевич, есть несколько вариантов будущего и большинство из них ведут к тому, что ваш дар вас же и убьет, прямо или опосредованно. Я знаю, о чем говорю, уж поверьте. Для вас есть только один путь, который ведет к жизни и свету — это упорная и тяжелая работа. Вы к этому готовы?
— Да.
— Шеф, ваша светлость! — напомнила Альбина.
Я добавлять обращение не стал — не вели себя прилично, нечего и начинать. Сделаю вид что не знал, так проще будет, тем более я память потерял. Надежда Геннадиевна, кстати, больше выразительно и с ожиданием на меня не смотрела, похоже сама пришла к подобному выводу. И продолжала:
— Вам будет нелишне узнать, что еще вчера утром я наслаждалась пусть затянувшимся, но заслуженным отпуском, полученным вместе с титулом и почетной непыльной должностью. Но по велению нашей государыни-императрицы оказалась вынуждена собрать вещи и мчаться в эту дыру на краю Империи, для того чтобы не дать вам превратиться в потрескивающий электричеством сгусток плазмы и жареной плоти, сделать из вас владеющего одаренного. С большой долей вероятности у меня это получится, но для этого мне нужно от вас выполнение двух условий: это ваша безоговорочная готовность к тяжелому и упорному труду, которую вы только что подтвердили, а также ваша беспрекословная готовность выполнять все мои распоряжения. Это понятно?
— Да.
Кивнув, я впервые оторвал взгляд от ясных глаз. Посмотрел над плечом кавайной княгини, глядя на вскочившую на ноги Наоми, замершую в ошалении от происходящего.
— На стене за моей спиной есть что-то более интересное? — с удивлением отреагировала на мой взгляд Надежда Геннадиевна, не оборачиваясь.
— Не на стене, на диване, — поправил я вернувшую себе кавайную внешность княгиню. Она при этом, кстати, как я почувствовал с трудом смогла скрыть удивление. Похоже мое поведение серьезно выбивалось из ее привычной модели.
— Вы говорили сейчас только про меня. Что насчет моей сестры Наоми?
— Ваша сестра не обладает даром, который может бесконтрольно убить ее и окружающих за мгновения. Наоми Сергеевна способная юная леди, и судя по ее характеристике в личном деле мы с ней легко найдем общий язык. Проблемы мне видятся только в учебном процессе с вами. Я хочу услышать четкий ответ: вы готовы беспрекословно мне подчиняться во время обучения?
— Да.
— Это хорошо, — с каменным лицом произнесла ее кавайная светлостью. — Я узнала, что вы заказали
