выдам в хорошие руки.
— Придется время от времени лупить его, не строптивый, но, бывает дурной, — даю я новой вещи характеристику, — Разок по морде дать или плетью по спине, сразу в себя приходит.
Состоятельные хозяева видят, что тот не спорит с моими словами, не сопротивляется напраслине возводимой.
Что он свободный человек, а молча стоит и позволяет на себя петлю надеть безропотно. Значит и точно — закуп.
— Утром заберу, — соглашается первый покупатель и мы дружно хлопочем, выгоняя купленные телеги и выводя выбранных лошадей.
После их ухода мужик по прозвищу Птица приходит в себя и вопросительно смотрит на меня, что мол, со мной сейчас было, ничего не помню.
— Плохо вел себя. Придется наказать, — говорю я ему и кручу руки у снова взятого под полный контроль мужика.
Вяжу и кладу под телегу, привязываю пока к колесу.
— Сегодня точно не убежит, дальше уже не наши проблемы, — вытираю пот со лба.
Он, конечно, все расскажет хозяину про то, кто мы такие и что он совсем не наш должник. Только, еще трое уважаемых в этой местности свидетелей подтвердят, что не спорил с тем, как его назвали закупом и хотят продать на полгода. Поэтому придется ему в этом богатом селе вволю поработать какое-то время.
Его хозяин и так понимает, что подобные дешевые распродажи устраивают только те товарищи, кто товар сам не покупал и не заработал. Так что ничего особо нового он от нашего Птицы не услышит. А за разговоры лишние еще и леща отвесит, как новый полноправный хозяин его теперь немудреной судьбы.
Я не сплю до поздней ночи, несколько раз во двор выходят наши, зовут меня с ними выпить и поговорить по душам, однако, я твердо отказываюсь.
Зато, никаких драк не случилось, пусть Шнолль и пытался несколько раз устроить веселье. Терек всех развел и всем все объяснил, да и местные мужики не стали связываться с нахальным мечником.
Поэтому принимаю пьяные тела в полночь и раскладываю их по телегам.
Наемники ничего не видят, что у нас всего стало заметно меньше, зато, меня ждет приятный такой сюрприз.
Фиала походит ко мне вплотную, я ее обнимаю и вскоре мы уже под второй из телег исполняем танец страсти из нескольких подходов.
Мне все очень нравится, однако, уже светает, я отправляю девушку на вторую телегу возницей, накидываю уздечки на оставшихся лошадей. Мы уже выезжаем, когда приходит покупатель Птицы с своим товарищем.
Отдаю ему в руки веревку от связанного мужика, ничего не понимающего, получаю пять монет и нахлестываю лошадку, торопясь отъехать подальше от таверны.
Скоро проснутся наемники и поймут, что нас обокрали злодеи, судя по всего двум оставшимся телегам и шести лошадям.
Да еще и Птицу украли в довесок ко всему движимому имуществу.
Он сам тоже начнет голосить, пока не получит могучей рукой по затылку от нового хозяина.
Поэтому, скорее в путь!
Глава 23
Да, пробуждение у моих приятелей вышло неожиданное и на редкость буйное.
Когда Грипзих поднял голову, чтобы найти свою лошадь и не увидел ее, сразу начал концерт по заявкам для зрителей.
Пришлось остановиться на краю какой-то рощи и выслушать массу неприятных слов про себя. И от него, и от Шнолля, и от Вертуна, только Терек промолчал, догадываясь, почему я так сделал.
Девки смотрят испуганно, не собираемся ли мы хвататься за оружие, потому что я тоже не стал себя сдерживать и выложил всем, что я про них думаю.
— Да сами виноваты! У каждой таверны останавливаетесь, как дети малые! Договорились же никуда не заезжать два дня! И хрена ли вчера вы учудили?
— Да я к этой лошади привык! — начинает Грипзих.
— Ты наемник или где? К другой привыкнешь! — отрезаю я сурово, успокаивая гнев мужика ментальным воздействием.
Тут подключается Шнолль, а я понимаю, что тоже не могу на него воздействовать, как и на Товера. Остальные наемники поддаются успокаиванию, а этот мечник и не собирается останавливаться, все распаляется, вспоминая свою любимую кобылу.
— Любимую? Да ты что несешь? Ты на ней всего три дня, ну, четыре, жопу катаешь! Бери любую, у нас теперь их еще четыре лишних есть!
— Да почему именно их то продал? — взывает Грипзих, отталкивая в сторону собравшегося драться со мной всерьез Шнолля.
Ладно, что пока на кулаках, где у него нет никаких шансов. Придется сразу наглухо вырубить задиру, чтобы за оружие не хватался, ибо, нашинкует меня без проблем на ломтики.
— Почему, почему! Что купили, то и продал! Две телеги по двадцать талеров, две лошади тоже по двадцать без сбруи и две по двадцать пять с ней! Итого — на сто тридцать талеров всего! А, еще Птицу продал, того за пять полновесных талеров!
Новость о том, что я нашего мужика продал, заставила всех закрыть рты и замолчать. Даже задиристый мечник наконец-то остановился, вытаращив на меня глаза.
— Что? Некому больше такой табун обихаживать теперь! Испугались, что и вас продам? Могу, когда напьетесь в бесчувственном виде! — решаю я объяснить ситуацию.
— Как продал? Он же вольный? — с ужасом переспрашивает Терек.
— Убежать хотел от нас, уже намылился за ограду перелезть, я его и схватил. Сами понимаете, нам свидетели наших делишек в этой местности ни к чему, — немного привираю я.
Не могу же сказать, что просто прочитал его желания в голове.
— А продал то как? — похоже, мужики успокоились после такой новости.
— Припугнул, надавал по башке и веревку на шею одел. Так и отдал одному из покупателей лошадей. Пусть при ком-то останется, тогда до него люди графа не доберутся. Ну, так скоро не доберутся!
— Обалдеть, — Грипзих так и сел на телегу.
— Да на хрена так дешево лошадей продавал то? — застонал по новой Шнолль.
— Продай подороже! Ты то в это время в таверне пивом накидывался! Да куда нам столько обоза за собой таскать! Погоня у нас на хвосте сидит! Нам и одной телеги для хабара хватит!
— Откуда знаешь? — тут же подобрались мужики, оглядываясь по сторонам, как будто я уже ее вижу, эту погоню.
— Чувствую! Спинным мозгом чувствую! Что всерьез за нас взялись! — нагоняю я страху, только, наемники машут рукой, мол, да и черт с ними.
Ну, такой наплевательский подход хорошо объясняет, почему в этом несправедливом мире побеждают в итоге такие целеустремленные подлецы, как граф Апольчивер, а не такие неплохие парни, как тот же Терек.
Ладно, вопрос решили мирно, удивил я всех наемников своей торговой хваткой.
На золото посмотрели, взяли себе по
