Она рассмеялась.
– Видимо, собственноручно приготовленный обед лучше на вкус, – сказала она.
Она была права. Демоны, как правило, не убивают людей без причины. А охотнее всего наблюдают, как люди убивают друг друга по их наущению. Так уж есть, что этим созданным из предвечной тьмы существам мало похитить данную нам милостью Божией искру жизни, но они также хотят и осквернить наши души. Навсегда лишить нас надежды на вечный небесный покой.
– Как ты от него сбежала? – Спросил я. – И как смогла меня вынести?
– Я не убегала, Мордимер. – Она смотрела на меня с весёлой, хотя в то же время слегка смущённой улыбкой. – Я изгнала его обратно в бездну.
– Ага, – только и ответил я, ибо добавить мне было нечего.
– Он снова появится, – она вздохнула. – Рано или поздно. Как всегда. Ну, да ладно. Тебе стоит немного поспать, да и я устала от всего этого. Этот яд, эти раны, у меня голова кружится. – Она помахала рукой, а потом наклонилась и погасила пальцами фитиль.
– Дай мне прилечь и обними меня, – сказала она. – Только, будь добр, держи руки при себе, – добавила она, когда я слишком буквально понял её слова.
* * *
Она проснулась, открыла глаза и посмотрела в мою сторону. Улыбнулась, но улыбка сразу же погасла на её лице. Она почувствовала, что у неё связаны ноги и руки. Она беспокойно задвигалась, но потом замерла.
– Мордимер, – произнесла она очень спокойным тоном. – Что ты делаешь?
Я обулся, затем поправил пояс. В хижине по-прежнему было темно, но утренний свет уже проблёскивал через рыбьи пузыри, которыми были затянуты оконные проёмы. Карла терпеливо ждала, пока я отвечу.
– Ты ведьма, – ответил я, ибо, на мой взгляд, это утверждение всё объясняло.
– Я спасла тебе жизнь. – По-прежнему на её лице я не видел ни гнева, ни страха. Она внимательно смотрела на меня.
– Это правда, – сказал я. – И я тебе безмерно благодарен. Честно. Многие думают, что моя жизнь не стоит особого внимания, но я всё же ценю её так же, как бедняк ценит последний грош, бренчащий в кошельке. Однако это не меняет того положения вещей, дорогая Карла, что ты ведьма. А я, если ты не знала, – я позволил себе слабую нотку иронии, – охочусь на ведьм.
Я сел рядом с ней и взял пальцами прядь её волос. Она не двигалась.
– Человек, ставящий собственные чувства и желания превыше долга, немногого стоит, – сказал я, надеясь, что он меня поймёт или, хотя бы, постарается понять. – Как мог бы я быть инквизитором, слугой Божьим, молотом ведьм и мечом в руках Ангелов, ибо ты ведь знаешь, что нас так называют, если бы не мог стереть грех из своего сердца?
– Благодарность – это грех? – Она смотрела мне прямо в глаза.
– Нет! – запротестовал я. – Я горячо тебе благодарен. Обязан. Тронут твоей помощью. Но... это ничего не меняет. Ты думаешь, я отступил бы от исполнения своих обязанностей за взятку? За сто, тысячу или десять тысяч крон или динариев? Если ты не знаешь ответа, скажу: нет, не отступил бы. Так могу ли я от них отступить потому, что ты спасла мою жизнь? Какое это имеет значение в глазах всемогущего Бога?
– Мордимер, я была твоим союзником в борьбе со злом, – сказала она значительно. – Разве ты не убедился, что я на правильной стороне?
– Нет, – ответил яс сожалением. – Поверь мне, Карла. – Я взял её ладонь в свои руки. У неё были красивые пальцы, несмотря на сломанные и испачканные землёй ногти. – Я делаю то, что делаю, из любви к тебе и желания спасти твою душу. Каким же я был бы человеком, если бы мог оставить тебя во грехе? Ты идёшь в сторону пропасти, и я протягиваю руку, чтобы спасти тебя.
Она долго смотрела на меня, и я видел, что она обдумывает мои слова. Я не обольщался, что они её убедят, но надеялся, что она хотя бы поймёт, почему я так поступаю.
– Ты хочешь меня сжечь, Мордимер, – наконец горько произнесла она. – А не вытащить из пропасти.
– Я борюсь за твою душу, Карла, – ответил я. – Так кого может заботить, что станет с твоим телом?
– Представь себе, меня заботит! – Она приподнялась на локте. – Развяжи меня немедленно и дай мне уйти!
– На этом свете мы только гости, но там, – я поднял взгляд, – нас ждёт настоящая жизнь. Хочешь ли ты отказаться от вечного радостного пиршества за столом Господним? Если бы я позволил тебе уйти, я бы уничтожил надежду. Но я отвезу тебя в Хез, Карла, и поставлю перед судом Святого Официума. Поверь мне, ты умрёшь, примирившись с Богом и нашей святой верой. Исполненная любви. Искренне раскаявшаяся в грехах. Поверь мне также, что в огне, переживая блаженные муки костра, ты поймёшь, что именно в тот момент, когда я тебя выдал, поступил как твой настоящий друг. Потому что разве может быть большее доказательство любви, чем борьба за чьё-то спасение? Как мелочно и эгоистично вёл бы я себя, предпочтя чувство благодарности долгу перед твоей бессмертной душой!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
