отстранен от занимаемой должности, а главный инженер находится под следствием.
— Так, что в конце концов случилась-то? — кто-то громко спросил из толпы.
— Ты, блят, Рыжиков вообще заглохни! Дай послушать! Опять нажрался посреди рабочего дня! Иди проспись. Электрик, блят! — возмутились люди.
— Рыжиков! — крикнула Татьяна Исипова с осуждением и показывая, на провинившегося рукой, добавила, — вот товарищи! Посмотрите на этого человека! Залил с утра глаза и ничего не слышал. Где ты был?
— Ничего я не залил, — послышался недовольный голос из-за спин собравшихся, — мы на подстанции с трансформатором ипа… занимались. Только сейчас освободились. Идём переодеться, а тут такое!
— Ага, блин! А спиртом контакты протирали? Да? — опять возмутилась общественность.
— Так! Я продолжу, — громким голосом, опять вернула инициативу в свои руки Татьяна, — поясню, для опоздавших. Вот этот мальчик (меня вытолкнули из толпы и поставили рядом с Исиповой), сегодня увидел нарушения в строительстве и не стал молчать, как другие. Отказался работать неправильно!
— Да, что он может знать! Пацан! Школьник! — начала гомонить толпа.
— Да школьник! — завелась Татьяна и начала говорить ещё громче, — да пацан! Но, он, в отличие от всех вас, не побоялся высказать своё мнение! Вопрос другой — откуда он это знает? Но, всё равно, он поступил как настоящий комсомолец! Не испугался и не отступил!
— Что он сделал? — опять крикнул Рыжиков, — ну, не было меня здесь. Объясните!
— Рыжиков! — визгливо заорала какая-то женщина, — иди на х… Дай умных людей послушать. Ты сейчас домой пойдёшь, а нам ещё мусор выносить до темноты.
Как этому Рыжикову не набили лицо, я не знаю. Но, собрание продолжалось ещё где-то полчаса. Всем всё объяснили. Даже этому неугомонному электрику. Потом, так как уже начало смеркаться, решили разойтись по домам. Быстренько съели, всё что принесли комсомольцы. Я припрятал котлету и булочку, а порцию винегрета и полкружки киселя умял с удовольствием. Тем более, что к этому шли два немаленьких куска чёрного хлеба. Переодевались, шумно обсуждая собрание. На выходе со стройки, все дружно попрощались и разошлись по домам.
А я погнал к Катерине. Надо разобраться — почему она не пришла вчера. И вообще, просто поговорить. Рассказать о сегодняшнем прошествии. Узнать последние новости. Может нашли тех, кто на меня напал в поезде. Договориться о дне посещения детского дома. Порадовать, что с нами хотят пойти комсомольцы со стройки. Да и просто увидеть человека. Соскучился.
Дорогу я знал и поэтому добрался относительно быстро. Тем более, что наша стройка находилась недалеко от дома Кати. Безо всяких, лишних мыслей я быстрым шагом приближался к знакомому дому. Дорога шла с небольшим уклоном и это помогало двигаться быстрее. Было сухо и никаких луж вокруг не было, так что меня не заносило на поворотах. Уже проходя мимо источника, где мы с Катериной набирали воду, я почувствовал резкий запах гари. Невольно прибавил шаг. Хотя, куда казалось бы, ещё? Но, вот так получилось.
Вывернув из переулка, я, уже не стесняясь, бросился бежать. Чутка осталось. Вот так, на полной скорости и подбежал к знакомой изгороди. Она была смята, поломана и валялась на земле. Самого дома не было. Только гора обгоревших брёвен, на булыжном фундаменте и одинокая, закопчёная, чёрная печь с обломаной трубой…
Глава 17
Сгоревший дом. Видно было, что его пытались тушить. Вокруг множество следов, как будто бы стадо слонов пробежало. Вся трава во дворе и за оградой была вытоптана. Пахло сырой сгоревшей древесиной. Да и сами стены, что остались, на вид были сырые.
Остановился возле яблони. Все листья, с одной стороны, той что ближе к дому, пожухли и потемнели. Это какой же был жар? До дома метров десять. Нелегко пришлось тем, кто тушил.
Я медленно ходил по территории и пытался найти, хоть что-то, что могло дать понять — где Катерина и что с ней? Не темно, но уже и не светло вокруг, хотя и не сумерки. Деталей не разглядеть, но всё в общем видно. Настроение самое фиговое и двойственное. С одной стороны — надо что-то делать, а с другой — полная апатия и раздрай в душе. Мысли только о том, как и где узнать, что с Катей.
— Ты что тут делаешь? — услышал я вопрос, — я сейчас всё хозяевам скажу.
Обернулся и увидел мальчика. Лет семь-восемь не больше. Он стоял на месте порушенной изгороди и с любопытством смотрел на меня. Пацанёнок в рыжей рубашке с короткими рукавами и синих шортах с лямками. В руках у него была тонкая хворостина, которой он махал из стороны в сторону.
— Хозяева? — переспросил я, — так они живы! Где они?
— У нас прижились, — гордо подняв голову ответил мальчик, — батя позвал. У меня брат в армию ушёл, так что место переночевать есть.
— Тебя как зовут? — поинтересовался я у мальчишки, — меня Вилор.
— Владимиром родители назвали, — закончив размахивать прутиком, ответил паренёк.
— А девушка, что комнату снимала где? — подойдя почти вплотную, спросил я у пацанёнка.
— Не знаю, — ответил мальчик.
— Покажешь, где хозяева, — спросил я мальчика, — а я тебя булочкой вкусной угощу.
— Пошли, — согласно кивнув головой, быстро произнёс пацан, — тут недалеко.
Чёрт! Что за невезуха! Или это я, уже, как-то влияю на происходящее. Столько происшествий за неделю, что просто невозможно представить такое в той, моей жизни. Какой-то конвейер различных событий. Да, блин! В той жизни, тоже было не просто, но такого ежедневного, насыщенного событиями калейдоскопа происшествий не было.
Дошли за несколько минут. Паренёк оставил меня возле калитки, а сам рванул во двор. Ну, раз не приглашают, то постоим. Хотя, была бы моя воля, я уже был бы внутри.
Чёрт! Что ж так медленно-то, а? Надо бежать, искать, узнавать и что-то делать, а я стою и жду. Всё понимаю, что сначала надо опросить свидетелей. Но, это я пенсионер и инвалид, а Вилор ждать не хочет. Что поделаешь — комсомолец и активист в самом его жёстком варианте. Теперь понятно, почему его в детдоме уважали. Если что-то надо сделать, то можно не беспокоиться — сделает, чтобы это ему не стоило.
Наконец появился какой-то дед. Перебинтованная рука на поддержке. Голова тоже замотана. Кое-как дохромав до калитки, дед хриплым голосом поинтересовался:
— Кому я тут понадобился?
А я решил, не сдерживать порывы Вилора. Пусть сам всё узнает. Проявит, так сказать, свою неугомонную натуру. Ну, а я, заодно, присмотрюсь к старшему поколению. Незаметно подсказывая нужные вопросы. Может, что-нибудь новенького смогу для себя узнать.
Как и ожидалось, дед много не рассказал. Он
