Эпизод сам по себе, может быть, и незначительный, но весьма показательный. То, что от Зорге поступали к нам донесения о готовящейся войне, где назывались и сроки ее возможного начала, является фактом неопровержимым. Правдивость этих донесений тоже не вызывает никаких сомнений. А вот кому они докладывались и докладывались ли вообще, это вопрос, ответа на который нет…
Маршал Голованов, говоря о том, что эпизод этот незначительный, но весьма показательный, конечно же, прав. Но вовсе не в том, что ему представлялось.
Сам маршал Голованов, хотя и был когда-то, в 20-е годы, чекистом, к разведывательной информации кануна войны доступа, конечно же, не имел. Поэтому о роли Зорге судил по общеизвестным публикациям. Показательно, кстати, насколько добротно оказался дезориентирован даже он массовой пропагандой о роли донесений Зорге.
Но дело в другом.
Показательно то, что ни Тимошенко, ни Жуков разведчика такого не помнили. Конечно, фамилию Зорге они накануне войны вполне могли не знать, поскольку в Москву информация шла от Рамзая, а не от человека с подлинными анкетными данными. Тем более не помнили они, чтобы от кого-то действительно поступали тогда точные сведения и о дате нападения, и о направлениях главных ударов, и о численности этих самых ударных группировок. И всё это богатство — от одного и того же человека. Здесь их недоумение понятно. Потому что разведчика такого, действительно, не существовало. Была сказка, написанная на эту тему «детьми оттепели».
И, тем не менее, пусть и могла их смущать сказочность размаха деяний этого разведчика, забывчивость их в отношении некого источника в германском посольстве в Токио, говорит о многом. Пусть и не передавал Рамзай всего того, что ему наприписали впоследствии хрущёвские политинформаторы. Тем не менее, сведения его имели определённую ценность. Особенно в сочетании с донесениями других разведчиков. И не обращать внимания на них было нельзя.
В том случае, конечно, если бы лица, читавшие их, были действительно встревожены возможностью германского нападения.
Так что напрасно наши великие полководцы искали следы Рихарда Зорге по другим ведомствам. Был этот человек на самом деле именно военным разведчиком, и присылал свои донесения как раз этим самым полководцам, в том числе.
Документально установлен тот факт, что наиболее интересные его донесения направлялись по списку заинтересованным лицам в самом верхнем эшелоне государственного руководства СССР. Были в этом списке и Тимошенко с Жуковым. Есть тому, повторю, документальные доказательства. Я подробно останавливался на этом в своём очерке, посвящённом Рихарду Зорге.
Иными словами, донесения эти им направлялись. Но они их НЕ ЗАПОМНИЛИ.
А почему?
Да потому просто, что не придавали им тогда особого значения. Не обращали на них особого внимания. Пропускали их мимо ушей.
Как иначе можно объяснить такую забывчивость?
Между прочим.
А вот Сталин доклады Зорге мимо ушей не пропускал.
Почему я утверждаю об этом с такой уверенностью?
А потому что иначе не затребовал бы к себе Сталин накануне войны личное дело разведчика.
* * *
Г.К.Жуков:
…И.В.Сталин был убежден, что гитлеровцы в войне с Советским Союзом будут стремиться в первую очередь овладеть Украиной, Донецким бассейном, чтобы лишить нашу страну важнейших экономических районов и захватить украинский хлеб, донецкий уголь, а затем и кавказскую нефть. При рассмотрении оперативного плана весной 1941 года И.В.Сталин говорил: «Без этих важнейших жизненных ресурсов фашистская Германия не сможет вести длительную и большую войну…»
Чуть ниже он же пишет о том, что так считал не только Сталин:
…На 5 мая 1941 года, по докладу генерала Ф.И.Голикова, количество немецких войск против СССР достигло 103–107 дивизий, включая 6 дивизий, расположенных в районе Данцига и Познани, и 5 дивизий в Финляндии. Из этого количества дивизий находилось: в Восточной Пруссии — 23–24 дивизии; в Польше против Западного округа — 29 дивизий; в Польше против Киевского округа — 31–34 дивизии; в Румынии и Венгрии — 14–15 дивизий…
То есть в своем мнении Сталин опирался на данные военной разведки.
Тем не менее, о том, что Сталин в этом вопросе ошибался, Жуков сообщил.
С позиций своих послевоенных знаний.
Но опять, в связи с этим, задаю все тот же самый вопрос.
Как к этим сведениям разведки относился сам Жуков? Нет, не на момент написания мемуаров, а в июне 1941 года?
Как лично он относился к предположению о том, что главный удар будет нанесён вермахтом на Украине, а не в Белоруссии?
Иметь свое мнение по всем этим вопросам — это профессиональная обязанность начальника Генерального Штаба.
Однако о мнении на этот счет высшего военного командования Жуков в мемуарах снова умудрился не сказать ничего.
Просто промолчал.
Это что же, у военных не было своего мнения по этому важнейшему вопросу?
Очень странно.
Или оно было?
Каким? Отличным от мнения Сталина?
Почему же автор с гордостью не воспроизвел свои доклады Сталину, которые глупый Сталин не послушал?
А вот почему.
Доклад Жукова Сталину от 11 марта 1941 г.:
…докладываю на Ваше рассмотрение уточненный план стратегического развертывания Вооруженных Сил Советского Союза на Западе и на Востоке… Сложившаяся политическая обстановка в Европе заставляет обратить исключительное внимание на оборону наших западных границ… При условии окончания войны с Англией предположительно можно считать, что из имеющихся 260 дивизий… до 200 дивизий, из них до 165 пехотных, 20 танковых и 15 моторизованных, будут направлены против наших границ… Германия вероятнее всего развернет свои главные силы на юго-востоке от Седлец до Венгрии с тем, чтобы ударом на Бердичев, Киев захватить Украину…[13]
Так кто считал, что главный удар немцы нанесут на Украине? Кто дал Сталину эту информацию?
Мемуары Жукова в 60-70-х годах:
…И.В.Сталин для всех нас был величайшим авторитетом, никто тогда и не думал сомневаться в его суждениях и оценках обстановки. Однако в прогнозе направления главного удара противника он допустил ошибку…
Он. Допустил. Ошибку.
Да, допустил. А почему? И где же предел человеческой низости?
И заметим. В этом докладе именно начальник Генерального штаба РККА генерал армии Жуков убеждает Сталина в том, что условием нападения Германии на СССР является окончание войны с Англией.
То есть высказывает своё мнение (и мнение Генштаба), что, пока Германия не разделается с Англией, на СССР она не нападёт.
Маршал Жуков:
«…И. В. Сталин допустил непоправимую ошибку, доверившись ложным сведениям, которые поступали из соответствующих органов…»
В том числе от генерала Жукова.
* * *
Итак.
Основной причиной, по которой Сталин допустил просчет в своей оценке намерений Гитлера накануне войны, явилась твердая и искренняя уверенность всего военно-политического руководства страны в том, что Гитлер на СССР летом 1941 года не нападёт.
Я подчеркиваю.
Всего руководства. Без каких-либо исключений.
То есть речь идёт вовсе не о том, что Сталин игнорировал иные мнения.
Речь идёт о том, что Сталин внимательно прислушивался к иным мнениям.
Особенно выделю, в связи с этим, мнение высшего военного командования, которое и явилось для Сталина решающим. Именно это профессиональное мнение было тем фундаментом, на который опиралась сталинская уверенность.
Не было подавления Сталиным иных мнений о нападении Германии, как нас методично убеждали позднее. Не Сталин навязывал верхушке советского генералитета свое мнение.
Наоборот, мнение Сталина формировалось во многом под действием аргументов военного (в первую очередь) командования.
Да, накануне войны (в самый ее канун, начиная с середины июня) некоторые командиры низовых звеньев поняли, что происходит что-то тревожное.
И это не удивительно, поскольку главные силы своих ударных группировок немцы начали перебрасывать к границе только лишь в июне.
Однако подобные настроения и доклады пресекались, прежде всего, самим военным вышестоящим командованием, вплоть до командующих военными округами, Наркома Обороны и начальника Генерального Штаба.
Особо хочу оговорить еще вот что.
Эта позиция высшего военного руководства объясняется не страхом перед Сталиным, как нас опять-таки уверяли впоследствии, а их собственной твердой убежденностью в своей правоте, неизбежно подкреплявшей уверенность Сталина.
При этом, подчеркну, позиция генералитета не была ни глупой, ни злонамеренной, ни подхалимской.
Она была логичной. Она была профессионально состоятельной.
