Я с раздражением тряхнула головой.
— Мы — партнеры. У нас все общее. Когда ты работал, ты зарабатывал значительно больше меня. Может быть, сейчас ты и не работаешь, но очень скоро это изменится, и мы вернемся к привычной жизни. Это просто временное явление. И уж, конечно, это не то, из-за чего стоит испытывать неловкость.
— А я испытываю. И мне не кажется, что все у нас хорошо, — он мог бы сказать, что я стала раздраженной, но выразился по-другому. И заработал очки за честность.
— Ты в курсе, что ты — идиот? Что все это смешно?
Он грустно кивнул.
— Знаю. Идиот. Извини, что я дурею от своего положения, но оно не дает мне покоя, — он замолчал на минуту, потом погрозил мне пальцем.
— Но не притворяйся, что когда было наоборот, ты не чувствовала неловкость. Вспомни, как мы заказывали на дом еду, и ты настаивала на том, чтобы заплатить раздельно, и тот период, когда ты должна была убедиться, что именно ты платишь за билеты в кино и за «все сопутствующее», и, может, тогда ты каким-нибудь чудом разрешишь мне полностью заплатить за ужин? — Он нарисовал в воздухе кавычки, когда говорил: все сопутствующее. От досады на такие слова у меня возникло желание укусить его.
Он был прав. Но не в этом дело.
— Я переросла это, — я сказала почти правду.
Он усмехнулся мне.
— Я знаю. И знаю, что у нас нелепая ссора.
Я кивнула.
— Действительно, дурацкая. Тем более что все это условно — в любом случае это наши общие деньги.
Он снова забрал планшет и начал заполнять данные заказа.
— Разреши мне потратить немного наших сбережений на оплату ужина.
Я ничего не могла изменить, но улыбнулась.
— Прекрасно. Но запомни на будущее: издеваться надо мной за то, что я зарабатываю больше тебя, хотя бы временно — это глупо. Я была о тебе лучшего мнения.
— Знаю. Я жуткий феминист.
Мерзавец.
Даже в период ссор и напряжения мы продолжали вовсю заниматься сексом. Может быть, виной тому соответствие (или скорее увлеченность) наших либидо, но факт остается фактом: большинство дней заканчивалось объятиями и некоторым количеством грубых развлечений. А это значило, что, несмотря на повседневные трудности, мы остались эмоционально близки. Ведь трудно злиться на кого-то, если вы проваливаетесь в сон с переплетенными ногами, а его руки обвивают твое тело — пусть даже одеяло, случайно им сдвинутое, имеет характер жесткого ограничения.
Тем не менее наступил момент, когда неожиданно все перестало казаться таким незыблемым. И, к моему большому удивлению, гроза подошла с сексуальной стороны, а не со стороны неловкости относительно денежных вопросов или других реальных проблем. К тому же все в основном происходило в моей голове.
Дело в том, что расширение границ ведет к тому, что иногда вы не замечаете, как заходите слишком далеко, пока не становится слишком поздно, чтобы вернуться. Я знаю, это фраза из репертуара ярмарочных гадалок, но это — чистая правда. К несчастью, это был вывод, к которому я пришла уже после того, как все произошло.
За то время, что мы были вместе, Адам различными способами увеличил мои границы и число рычагов управления в десятки, если не в сотни раз. Он ранил меня, смущал, возбуждал такими способами, о которых я и не мечтала, а в некоторых случаях даже теми, которые вряд ли можно было считать эротическими. Я была у него в плену. Это было настолько захватывающе, насколько и неожиданно, а для того, кто получает наслаждение, когда из-под ног выбивают опору, это воистину пьяняще. Я это обожала. Я обожала психологию того, чем мы занимались. Обожала, как после того, когда все заканчивалось, мы вместе готовили ужин, смотрели телевизор или мыли посуду — моменты умиротворения, такие приземленные и по сути контрастирующие с тем непотребством, которое происходило перед этим.
Понемногу я начала привыкать к той хренотени, что творилась у Адама в голове, к его способности лишать меня опоры еще на стадии закладки фундамента очередного эксперимента, который мы строили вместе задолго до того, как производился сам эксперимент. Иногда (и, к моему разочарованию, только иногда) я была в состоянии усмирить любопытство и нервное возбуждение, которые он старался разжечь. Ладно, кого я обманываю? Я не могла их усмирить, я не могла их даже немного успокоить. Но после этого Адам иногда мог видеть, что мне становится мало, и это при том, что он повышал ставки, а наши стычки как доминанта и сабмиссива неожиданно становились более азартными, чем, например, компьютерные игры (во время которых он однажды так плохо показал себя, что от досады грохнул об пол контроллер — я хохотала, он меня целовал, и мы отвлеклись…).
Начнем с того, что я не подозревала, какое испытание он приготовил для меня. Сначала Адам решил, что наилучшим способом гарантированного заработка будет стать внештатным копирайтером и работать дома. Он начал искать клиентов для своего зарождающегося агентства. Бывший коллега рекомендовал Адама солидной компании в Йорке, и его пригласили разработать буклет и рекламную кампанию. Он спросил, не имею ли я страстного желания совершить с ним это путешествие. Как человек, который никогда не прочь поколесить по закоулкам, я согласилась. Следующее, что я узнала — он послал к чертям предусмотрительность и заказал на все выходные шикарный сьют в гостинице, счастливый оттого, что может потребовать возмещения расходов, и я принялась гуглить приятное местечко, чтобы поужинать, когда у него окончатся переговоры.
За неделю до этого Адам известил, что, пока мы будем на выезде, он собирается открыть мне новые горизонты, каких я не видела никогда раньше.
За неделю до этого Адам известил, что, пока мы будем на выезде, он собирается открыть мне новые горизонты, каких я не видела никогда раньше. Я почувствовала, как всколыхнулись нервы, но, конечно — я не тупая, — должна признать, что чувствовала определенное самодовольство. Все, на что он до этого меня толкал, я выдерживала (по большей части), так что когда я почувствовала нервный трепет, он был скорее от страха разочаровать его, чем от беспокойства насчет того, что он задумал.
Глупенькая София.
Сьют был великолепен, с видом на реку из каждого окна, с массивной ванной на львиных лапах, с кроватью, на которой могли спокойно спать шестеро (по крайней мере, поместились бы я, изображающая во сне морскую звезду, ну, и Адам). Адам ушел на переговоры, а я в это время побродила по магазинам и неспешно пообедала. Мы договорились, что ближе к вечеру встретимся в гостинице, как я предположила, для некоторых сексуальных махинаций перед ужином.
