где – то далеко, и казалось, будто целая группа призраков нависла над головой, и что – то шептало. Слова были не чётки, и больше напоминали песнь, или даже мольбу. Можно постараться прислушаться, но смысл растворялся в воздухе, прежде чем достигал ушей.
Знакомая комната, с большим и толстым стеклом. Заброшенная бумагами операторская консоль. Запах ежевичного варенья, и домашней выпечки. Откуда шел этот запах? Как он мог взяться в подобном месте? Где? За спиной?
Сменился кадр, и призрак обрел плоть. Это был морщинистый, но довольно подтянутый старик, с острыми чертами лица, и густыми серебряными усами. Он молча смотрел, будто пытался передать взглядом какие – то слова. Почему он не говорил? У него не было языка? Но мужчина ведь даже и не мычал. Он просто смотрел. Смотрел куда – то вглубь. Возможно он знал это место, а значит мог подсказать, куда занесло усталое сознание. В пограничный мир живых и мёртвых, или в царство морфея.
Старик протянул раскрытую мозолистую ладонь. Что ты хочешь? Что могло понадобиться призраку, от того, кто вроде еще пока жив. Быть может наоборот, и старик сам хотел что – то предложить. Любом случае, стоило попробовать. Боль. Внезапно пронзила нестерпимая боль, от прикосновения к старику. Кожа горела, словно объятая огнём. Мышцы натягивались, и казалось вот – вот порвутся, а кости заживо превращались в муку. Старик продолжал смотреть, и крепко сжимать руку.
Внезапно всё остановилось, и улетучилось, как дурной сон. Старик опустил глаза, стесняясь единственной слезы, и откуда – то извне, донеслось одинокое: «Мне жаль».
— Ник? Ник? — Ты меня слышишь?
Юноша открыл глаза, и один раз моргнул. Пикси, она же Мария, сидела рядом на полу, укрывая юношу дополнительным одеялом.
— Жар вновь вернулся, тебя трясёт.
Всё оказалось именно так, как и предупреждал симбионт. Уже вторые сутки Ник был парализован, и всё что он мог, лишь двигать глазами. Симбионт поддерживал работу внутренних органов, и не давал лёгким парня стать жертвой паралича. Мария, которая судя по внешнему виду всё это время не спала. Она сменила пакет капельницы, на самодельном штативе маленькой квартирки.
Такой уставшей, он её еще не видел. Девушка выжала мокрую тряпочку, сливая остатки воды в небольшой бытовой таз, и положила на лоб Нику.
— Как ты себя чувствуешь? — Спросила она, явно не ожидая ответа.
Ник один раз моргнул, и переключил свой взгляд на потолок. Мария надела маленькое устройство на его фалангу указательного пальца, и взглянула на экран телефона. Как бы она не пыталась скрывать, но Ник всё же смог заметить, как нахмурилась одинокая морщинка на её лбу. Мария высыпала на пол собранную крипту, и беззвучно шевеля губами, посчитала.
Довольно странно было видеть её без макияжа, и уж тем более в старом растянутом свитере, из которого, то тут, то там, торчали нитки. Она посмотрела на юношу, который беспомощно смотрел на нее в ответ, и произнесла.
— Мне придётся тебя оставить. — Она провела ладонью по его щеке. — Тебе нужна нульмерная масса. — Девушка огорченно выдохнула, собирая крипту в небольшую сумочку. — Я не могу тебя ни с кем оставить, но и бросить одного тоже не смогу. — Она сделала паузу. — Эта штука внутри, она ведь о тебе сможет позаботиться один или два часа?
Ник моргнул.
Мария кивнула в ответ, и загадочно протянула. — Хотела бы я поговорить с тем, что живёт в тебе. Не знаю почему, но услышав, что с тобой будет всё хорошо, пока я не буду рядом, меня успокоило бы.
Девушка проверила, что капельница была надежно зафиксирована, а в трубках отсутствовали пузырьки воздуха, встала и направилась в ванную комнату. Она положила сумочку на раковину, и внимательно присмотрелась через зеркало, к своему лицу, потягивая кожу на щеках и под глазами.
«Нельзя, чтобы меня такой видели. Еще не хватало, вызывать подозрения своим внешним видом».
С этой мыслью, она достала косметичку, и принялась накладывать макияж. В полнейшей тишине, она слышала, как в соседней комнате, капал последний мешок поддерживающего физ раствора. Медленное, но равномерное дыхание Ника, которое она чувствовала, когда лежала рядом с ним, всё еще ощущалось на коже лица.
Он пришел за ней в тот момент, хоть и не был обязан. Он рисковал своей жизнью, и впервые убил человека. Мария поднесла к губам кончик губной помады, и неловким движением, смазала розовую субстанцию на левую щёку. Да что же это … подумала она про себя, и заметила, как у неё отчетливо тряслись руки. Девушка закрыла глаза, и медленно задышав, посчитала до пяти.
Она достала из сумочки влажную салфетку, и принялась стирать собственную ошибку. Даже когда помады на лице уже не осталось, она всё еще продолжала тереть свою кожу, гневно стиснув зубы. Идиот. Зачем он тогда пришел. В Созвездии не геройствуют, и не спасают. Идиот. Однако Мария понимала, что благодаря этому идиоту, она всё еще дышит, и может накладывать макияж. Ведь в конце концов, она сама попалась, и во всём винила только себя.
Пикси закончила, и вернулась обратно в комнату, где лежал Ник, бессмысленно смотря в потолок. Она скинула с себя свитер. Стянула выцветшие тканные шорты. Бросив их на пол, Мария надела мешковатые, спортивные штаны, удобные кроссовки, обтягивающий топ, подчёркивающий форму девушки, а сверху накинула легкую курточку.
Она села рядом с Ником, сменив уже горячую тряпочку, на свежую и холодную. Мария наклонилась к лицу человека, а затем обнюхала его с головы до пояса. «Гнилью не пахло, значит чистые раны, уже начали заживать».
— Ник. — Произнесла она кротко. Парень посмотрел на неё. — Я выключу свет, вырублю генератор. Не знаю, ищут ли нас мусорщики, но мне кажется что да. — Она поднесла небольшой флакончик, и закапала ему веки. — Закрой глаза, и попробуй поспать. Меня не будет около часа, не более. Я зайду к Исполнителю, возьму у него нульмеры, и там же на месте замешаю тебе коктейль. На обратном пути возьму воды, и еды, у нас ничего не осталось. Моргни, если меня понял.
Ник моргнул.
— Хорошо, постарайся не умереть, пока меня не будет. Я тебе должна, и видимо никогда не смогу отплатить вполне. Не умирай, Турист, не оставляй меня одну.
Мария наклонилась, и поцеловав его в щёку, вложила в руку пистолет.
— Если вдруг, ты вернешься в свое тело, пока меня не будет.
