Первым прибыл Паркинс Джиллеспи в зеленом галстуке, оттененном ВЭФ-овской булавкой. Глаза еще были сонными. Он сообщил, что уведомил медэксперта округа.
— Сам-то сукин сын не явится, — сказал Паркинс, втыкая в уголок морщинистых губ «Пэлл-Мэлл». — Однако пришлет помощника и еще одного малого, сделать снимки. Мертвяка трогали?
— У него рука свалилась с кровати, — ответил Бен. — Я пытался уложить ее обратно, только не получается. Паркинс смерил его взглядом и ничего не сказал. Бен вспомнил жуткий стук костяшек пальцев по деревянному полу комнаты для гостей, и в животе ворохнулся брезгливый хохоток.
Мэтт отвел их наверх, и Паркинс несколько раз обошел тело.
— Эй, а вы уверены, что он помер? — наконец, спросил он. — Будить пробовали?
Следом, прямо с родов, приехал из камберлендской больницы доктор медицины Джеймс Коди. После обмена традиционными любезностями («Наше вам», — сказал Паркинс, раскуривая очередную сигарету) все опять пошли за Мэттом наверх. «Вот если бы мы все были музыкантами, — подумал Бен, — то теперь сумели бы по-настоящему проводить парня в последний путь».
И опять почувствовал, как к горлу пытается подступить смех.
Коди отвернул простыню и некоторое время хмурился, глядя на тело. Мэтт с изумившим Бена спокойствием сказал:
— Джимми, это напомнило мне то, что ты говорил про мальчика Гликов.
— Мистер Бэрк, то был конфиденциальный разговор, — мягко ответил Коди. — Если родичи Дэнни Глика дознаются, что вы сказали, они могут подать на меня в суд.
— Но выиграют ли они дело?
— Вероятно, нет, — со вздохом сказал Джимми.
— Чего это насчет мальчишки Гликов? — хмурясь, спросил Паркинс.
— Ничего, — ответил Джимми. — Совершенно из другой оперы.
Он приложил к груди Майка стетоскоп, что-то пробурчал, отвернул веко и посветил в открывшийся остекленелый шарик.
Бен заметил, что зрачок сузился, и вполне явственно сказал: «Господи!»
— Интересный рефлекс, верно? — сказал Джимми.
Он отпустил веко, которое с нелепой медлительностью вернулось на место, словно труп им подмигнул.
— Дэвид Прайн из «Джона Хопкинса» сообщает, что у некоторых трупов реакция зрачка на свет сохраняется до девяти часов.
— Ученым стал, ишь ты, — сердито сказал Мэтт. — А за сочинения я ему ставил тройки, да и те с натяжкой.
— Просто вам не нравится читать о вскрытиях, старый вы склочник, — откликнулся Джимми и достал небольшой молоточек.
«Отлично, — подумал Бен. — Он помнит, как держаться у постели больного даже, когда пациент, по выражению Паркинса Джиллеспи, мертвяк». В нем снова поднялся мрачный смешок.
— Помер? — спросил Паркинс, стряхивая пепел с сигареты в пустую вазу. Мэтт поморщился.
— Помер, помер, — ответил Джимми. Он встал, отвернул простыню к ногам Райерсона и постукал по правому колену. Никакого эффекта. На подошвах Майка (возле пятки и у носка) Бен заметил желтые кольца мозолей и немедленно вспомнил поэму Уоллеса об умершей женщине: «Пусть кажется придет конец, — неверно процитировал он. — На трон взошел пломбирный император».
Мэтт остро взглянул на него и на мгновение словно бы утратил контроль над собой.
— Это что? — спросил Паркинс.
— Стихи, — ответил Мэтт. — Из поэмы о смерти.
— По мне, так больше смахивает на «Человека в хорошем настроении», — заметил Паркинс и опять стряхнул пепел в вазу.
6
— Нас представили друг другу? — спросил Джимми, глядя на Бена снизу вверх.
— Да, только очень вскользь, — ответил Мэтт. — Знакомьтесь: Коди, местный знахарь — Бен Мирс, газетной нивы пахарь. И наоборот.
— В таких штуках он дока, — заметил Джимми. — На этом все свои денежки и заработал.
Они с Беном обменялись рукопожатием над телом.
— Мистер Мирс, помогите мне его перевернуть.
Бен с легкой брезгливостью помог Джимми перевернуть тело на живот. Оно еще не утратило гибкости и не окоченело, хотя уже остыло. Джимми пристально осмотрел спину, потом стянул с ягодиц трусы.
— А это зачем? — спросил Паркинс.
— Пытаюсь по цианозу кожи установить время смерти, — ответил Джимми. — А Брент Норберт никогда не возражал против небольшой дружеской помощи.
— Норберту собственный зад с фонарем не сыскать, — отозвался Паркинс, выбрасывая окурок в открытое окно. — Мэтт, это окошко у тебя осталось без ставня. Я его видел на газоне, когда заезжал во двор.
— Ах, вот как? — сказал Мэтт, тщательно контролируя свой тон.
— Угу.
Достав из сумки градусник, Коди сунул его Райерсону в задний проход и выложил на простыню часы, заблестевшие в ярком солнечном свете. Они показывали четверть седьмого.
— Я пошел вниз, — сказал Мэтт, слегка задохнувшись.
— Можете идти все, — сказал Джимми. — А я немного задержусь. Кофе не сварите, мистер Бэрк?
— Разумеется.
Все вышли. Бросив в комнату последний взгляд, Бен затворил дверь, которая скрыла от глаз сцену, навсегда врезавшуюся в память подобно гравюре: светлая, залитая солнцем спальня, отвернутая чистая простыня, золотые наручные часы, отбрасывающие на обои яркие зайчики, и сам Коди с пламенеющей копной рыжих волос.
Брентон Норберт, помощник медицинского эксперта, прибыл на старом сером додже как раз, когда Мэтт варил кофе. Его сопровождал еще один мужчина, который нес большой фотоаппарат.
— Куда? — спросил Норберт.
Джиллеспи ткнул большим пальцем в сторону лестницы.
— Там, наверху, Джим Коди.
— Изрядно, — сказал Норберт. — Парень, наверное, уже весь на нервах. Они с фотографом отправились на верх.
Паркинс Джиллеспи влил себе в кофе столько сливок, что пошло через край на блюдце, сунул в кофе большой палец — проверить, что вышло, вытер палец о штаны и, прикуривая очередную сигарету, сказал:
— Тут Бен с Мэттом завели свою песенку. Все, что они наговорили, не было ложью в полном смысле слова, однако недомолвок оказалось довольно, чтобы связать учителя с писателем тонкой нитью конспирации. Хватило их и для того, чтобы заставить Бена пуститься в беспокойные размышления: то ли он сейчас соучаствует заставить Бена пуститься в беспокойные размышления: то ли он сейчас соучаствует безобидной глупости, то ли чему-то более серьезному и мрачному. В голове звучали слова Мэтта: «Я позвонил вам, поскольку в Салимовом Уделе вы — единственный, кто способен выслушать такую историю». «В каком бы отношении ни был ущербным рассудок Мэтта, — подумал Бен, — неспособным разбираться в людях старика не назовешь.» От этого молодой человек тоже нервничал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
