Георгий ничего не ответил, только покачал головой.
В нагретом августовским солнцем воздухе тяжело пахло формалином.
На трансформаторной будке возле морга чирикал воробей, белели нарисованные на серых дверцах череп и перекрещенные под ним кости.
– Здесь, в районе, все мои кунаки, – убеждал Сулейман, – зачем тебе портить свою жизнь?! Никто про тебя не узнает, ты меня понимаешь?!
Георгий отрицательно покачал головой.
Директор детского дома Сулейман дал в распоряжение Георгия машину – тот самый древний ЗИС, на котором подвозил их недавно (в той, прежней жизни) мальчик-полководец, так похожий на Катиного Сережу.
Георгий сел в кузов, к гробу.
Выехали на шоссе. До города оставалось семьдесят километров.
Кажется, светило солнце.
Кажется, навстречу пронесся «Икарус» Али-Бабы с портретом Лермонтова на лобовом стекле.
Монотонно гудели под гробом колеса. В днище кузова постреливали камешки, точно так же, как постреливали они еще недавно под живой Катей. Сквозь пелену сонной одури, покачиваясь на волнах, словно уточки-крачки, уплывали в море маленькие джинсовые сабо на толстой деревянной подошве – все дальше и дальше уносило их от берега.
Монотонно гудели колеса под днищем кузова. Слипались веки. Казалось – если заснуть, все счастливо поправится и он увидит Катю живой. Ничего, что рядом ее гроб, ничего – это все наваждение, все сон. Надо уснуть – один сон победит другой, и Катя вернется.
Прозрачные перистые облака равнодушно скользили в высоком небе, отлетали назад, к морю, к дням бывшей жизни.
Погибла Катя – случилось все, что было предначертано свыше. И теперь он, Георгий, ехал навстречу новой, наверное, долгой и уже, казалось, совсем не нужной ему жизни.
1981-1982
От автора
Многие литераторы прошли школу газетной, радио– или телевизионной журналистики. Это очень интересная, порой трудная, нудная, а то и ненавистная, но очень важная школа поденки. Журналистика заставляет пишущего знакомиться с такими сторонами жизни и с такими профессиями, с такими головоломками, с которыми любой человек и не смог бы, и не стал бы знакомиться просто так – из праздного любопытства.
В журналистской поденке вырабатываются навыки, абсолютно необходимые и в литературной работе, например умение ставить задачу и исполнять ее в жесткие сроки, а также, что особенно важно, умение разговаривать с людьми, вникать в их жизнь.
Я написал многие десятки статей разного характера. Например, общественно-социальная структура романа «Тайные милости» основана на большом цикле моих статей о водоснабжении областного центра и о тех проблемах, которые были 40–45 лет тому назад. Слушая иногда сегодняшний телевизор, хочешь не хочешь, а слышишь, что по существу ничего не изменилось, хотя вместо советской власти на дворе давно антисоветская. А если, например, в том же коммунальном хозяйстве что и изменилось, то, увы, не в лучшую сторону.
У меня не сохранилось ни одной из этих моих статей, которые читал весь город. Я помню, как люди заинтересовались тем, чем все мы не привыкли интересоваться, а просто принимали как данность. А то, что у меня нет этих статей, как нет даже и некоторых моих книг, – это всего лишь результат моей личной расхлябанности, того, что я долго жил без своей квартиры и путешествовал со своими двумя «летающими» чемоданами по домам творчества, которые, к счастью, тогда были в Союзе писателей СССР в большом количестве.
Роман «Тайные милости», конечно, не о воде и не о водоснабжении областного города, хотя этому вопросу и уделено там немало страниц. Роман, как и подобает роману, о людях, об их взаимоотношениях, о причудливом переплетении интересов.
Почему «Тайные милости»? Во всем известном рассказе, а по существу романе А. П. Чехова «Дама с собачкой» не зря сказано о том, что всякое личное существование человека, как правило, держится на тайне, которая радует его душу и помогает жить.
Эти маленькие тайные милости, эти наши сокровенности очень важны для каждого из нас. Помимо того, мы все живем тайными милостями свыше, о многих из которых даже и не задумываемся. Разве воздух, вода, земля под ногами не тайные милости? А сколько вредоносных глупостей делают люди, как отравляют среду своего обитания. И все пока сходит нам с рук. Разве это не еще одна тайная милость?
Почему сейчас я пишу все это?
Не знаю. Может быть, потому, что у меня осталось впечатление, что роман «Тайные милости», вышедший тридцать лет тому назад, был тогда как бы не ко времени или, как принято говорить сейчас, оказался «неактуальным». Кому-то и сейчас он может показаться «неактуальным», а ведь счет пошел уже не на десятки лет, а всего лишь на считанные годы, когда проблема питьевой воды, водоснабжения всех нас возьмет за горло. Все мы в значительной степени состоим из воды – меня с детства тревожило это обстоятельство.
…И, конечно же, случай. Еще в юности меня взволновало одно трагическое происшествие, о котором я хотел написать рассказ, но он не написался. У меня не раз так бывало, когда содержание диктовало другую форму. В данном случае, к сорока годам я понял, что надо писать не рассказ. А роман. И вот в 1981–1982 годах я написал роман «Тайные милости» и напечатал его в журнале «Октябрь».
В советские времена бытовал вопрос: «Чем Вы занимались до советской власти?»
И никому в голову не могло взбрести, что наступят дни, когда можно будет спросить: «А чем вы занимались при советской власти?»
Я пишу об этом потому, что главный герой романа «Тайные милости» Георгий Васильев – крупный советский чиновник областного масштаба. И крупный, и молодой – два этих слагаемых, на мой взгляд, имеют большое значение. И вдумчивый читатель может увидеть различие между советскими чиновниками семидесятых годов прошлого века и чиновниками нынешними, антисоветскими. Я никому не навязываю никакого определенного мнения, а просто говорю, что тут есть о чем подумать. В том числе именно потому я и включаю роман «Тайные милости» в собрание сочинений.
Пишущие романы, рассказы, повести не решают ими никаких вопросов. Их задача ставить эти вопросы перед читателями.
Примечания
1
Хайван – простофиля, придурок.
2
Хаким – начальник.
3
Шамхал – князь.
4
Монитор – класс бронированных надводных кораблей для борьбы с береговой артиллерией, уничтожения кораблей противника в прибрежных районах и на реках.
5
Ялдаш – товарищ.
6
Твиндек – межпалубное пространство на судне, где располагаются грузовые помещения, пассажирские каюты и прочее.
7
Весь ассортимент.
