вздрогнули. Храп резко прервался.
— Аххаха, хур, хугу!
Шевалье шевельнулся и что-то прошептал, отчего ночная птица поперхнулась на полукрике и резко заткнулась. Через минуту окрестности вновь огласил могучий храп француза.
— Колдун, не иначе! — сказал, перекрестившись, Афанасий, — иди, Миклуха, сторожи.
Бородач молча поднялся и направился к лошадям, что стояли недалеко и паслись стреноженные. Все остальные стали укладываться спать рядком, спиною друг к другу. Улёгся и Вадим, невольно вслушиваясь в лесную тишину. Больше ничего особенного не произошло, мертвецов рядом он тоже не чувствовал. Ведьма дала ночное зрение, а вот слух филина ему не достался, поэтому, осмотревшись вокруг, он лёг вместе с остальными и уставился в звёздное небо.
Резко захотелось домой. Увидеть мать и родственников, Москву и родную Рузаевку. Но ничего этого ему в скором времени не увидеть, надо искать возможность вернуться, любой ценой. Возможно, если француз и вправду колдун, он что-нибудь знает. Да, надо попытаться расспросить его об этом. С такой мыслью Вадим и уснул.
Глава 18
Соловей — разбойник
Ночь опустилась на землю, и далеко в стороне от дороги зашевелился на огромном дереве человек. Он расположился словно в гнезде, сделанном из брёвен и ветвей, стянутых между собою верёвками. Это был не дом, а наблюдательный пункт. Дом же его находился далеко отсюда, в густом дремучем ельнике, где в самой гуще плотных рядов старых елей имелась добротная берлога, выкопанная и укреплённая вручную. Там и жили до начала странствий и хранили своё добро трое братьев: Калдон, Балдон, и он, Бюльбюль.
Калдон, заросший до самых бровей черноокий, черноголовый и кряжистый, как ствол дерева. Балдон тоже черноволос и коренаст, только туп и жесток неимоверно оказался, ну, а сам Бюльбюль, или по-русски Соловей, возглавлял всю шайку разбойников. Маленький и кривоногий, он целиком полагался на своих братьев, более сильных физически.
Каждый из них от природы обладал каким-то особым навыком: Калдон могучей физической силой, Балдон быстротой движений и ловкостью в битве, а Бюльбюль неизвестной природы качеством, позволявшим ему оглушать звуком любых живых существ, как людей, так и животных. На том они и зарабатывали, грабя отдельных путников и целые караваны.
Начинали они, идя от окраинных земель, и сейчас странствовали, откочевав от Чернигова ближе к Москве: здесь и добычи больше, и народ в междоусобицу пошёл. А то, что мертвяков кругом полно, так на то у них Соловей имелся голосистый, враз упокаивал, ну или со второго раза, как уж получалось. Его свист на время обездвиживал всех, хоть бесов, хоть одержимых, хоть обычных зомби, а братья, не теряя времени, сносили им головы.
Остановившись в районе Калуги, недалеко от тракта, они быстро соорудили на дереве наблюдательный пункт и расположились выжидать добычу. Ручной ворон по кличке Зель прилетел к ним рано утром и, громко хлопая крыльями, приземлился на ветке.
— Каррр, каррр, — оглушительно орал он, вытягивая при этом в сторону тракта голову.
— Караван⁈ — продрал глаза Соловей.
— Карр, — снова оглушительно каркнул ворон и скосил на него свой чёрный глаз.
— Ага, большой.
— Карр, — гораздо тише каркнул ворон и, сложив крылья, стал искать что-то в перьях.
— Ага, значит, небольшой.
— Так они сейчас большие и не ходят, если вообще ходят, — здраво рассудил проснувшийся Балдон.
— То так, да только уж все наученные и вооружённые, — возразил ему Калдон.
— Так на то у нас брат есть, ему на них свистеть не пересвистеть.
— Ну так… — согласился с ним Калдон.
— Хорош трындеть! — зевнул во весь широкий рот Бюльбюль, — будем искать караван, пока он не скрылся от нас.
— Карр, — одобрил ручной ворон.
— Зеля, в какой он стороне?
Ворон, словно понимая вопрос, взмахнул крыльями и поднялся в воздух, тут же устремившись в нужную сторону, затем развернулся и, сделав круг, вновь опустился на ту же ветку и стал уже рыскать клювом под другим крылом.
— Ага, ага. Собираемся, братья. Они где-то не очень далеко, надо найти их да засаду организовать.
Разбойники быстро спустились с дерева. Ворон сначала наблюдал за ними сверху, потом слетел ниже и стал вести в нужную сторону, время от времени перелетая с дерева на дерево.
Через час братья вышли к краю поляны, на которой смогли заметить небольшую группу людей. Рассмотрев их, насколько это было возможно, разбойники отступили в глубину леса, чтобы составить план нападения.
— Ну что, Соловей, берём сейчас? Деньги, чую, у них есть, и немалые, и жратва тож! — нетерпеливо сказал Балдон.
— Нет! Я тоже чую, но не только деньги, среди них колдун имеется, не с руки сейчас нападать, неудобно мне. Да и вон, сколько их, все вооружённые, ни девки, ни дитяти, одни мужики оружные. На рожон не след нам лезть, засаду устроим, как обычно. Идут они в нашу сторону, а потому геть отсюда. Вперёд пойдём, найдём подходящее место, там и заляжем. Надо всех валить, чтобы никто не ушёл.
— Дело говоришь, братец наш, веди, коли так, а мы за тобою, — согласились братья.
Зыркнув напоследок вокруг, Соловей тряхнул длинным чёрным-пречёрным чубом и, оскалившись, потопал к калужскому тракту. Пройдя по нему часа полтора, они, наконец, смогли найти подходящее для засады место и стали готовиться к встрече с небольшим караваном.
Соловей залез на подходящее дерево и принялся удобно устраиваться в развилке между ветвей. Всё потому, что роста в нём было от силы метр пятьдесят, вот и норовил он всё время на высоту залезть. Оттуда нападать удобнее, и видно лучше. Да и силой звука проще ударить во всю мощь. На том расчёт и строился.
Братья расположились по разные стороны дерева, у обоих имелось по хорошему арбалету в качестве оружия дальнего боя, кистеню и сабле. Больше им ничего и не требовалось. Они обогнали караван, но пока готовились, пока искали место, разрыв по времени сильно сократился, и вот вдалеке послышались характерные звуки движения группы людей.
Всё ближе и ближе слышались тихие переговоры идущих, скрип старых ступиц, фырканье и тяжёлая поступь лошади, тянущей за собою телегу. Все замерли, даже птицы умолкли и стали перелетать на деревья подальше от дороги. Мелкое лесное зверьё, завидев и унюхав чужаков, остро пахнущих зловонием тел и смертью, спешили убраться подальше. Всё замерло в ожидании кровавой битвы.
Ехавший впереди шевалье внезапно приостановил лошадь. Он только казался со стороны погружённым в
