Вим опустился на кочку. Тело болело, будто каждую мышцу сдавили в тисках. Все? Но это только начало… Они добрались до логова чудовища, а схватка еще предстоит. Впрочем, судя по всему, долгой она не будет.
Сквозь гул в ушах доносилось невнятное, еле слышное бормотание. Забавная иллюзия. Виму померещилась пара слов на немецком. Поди, внутренний голос пытался до него докричаться…
Лорхи тем временем отступил в сторону. На лице охотника появилось сосредоточенное выражение. Он присел, поднимая копье на уровень груди, а затем осторожно шагнул к кустам.
Вим присмотрелся к зарослям, пытаясь понять, что же насторожило охотника. Великан? Он мог выбраться из оврага и теперь затаился за кустами, готовый наброситься на незваных гостей…
Охотник принюхался, опустился на корточки, осматривая мох под ногами.
— Там медведь!
Нотки в его голосе одновременно были взволнованными и облегченными. Оно и понятно. Медведь? Тоже опасное существо, но по сравнению с великаном он казался безобиднее кролика.
— Медведь? — переспросил Вим. — Откуда ты знаешь?
— Я убил трех медведей, — гордо сказал Лорхи. — У меня на них нюх.
— Пусть уходит. — Вим махнул рукой. — Мы пришли не на медведей охотиться.
— Уходит? — Брови Лорхи дернулись вверх. — Может, ты сам ему об этом и скажешь?
— Ладно, — пожал плечами Вим.
Он заставил себя подняться и на заплетающихся ногах пошел вдоль оврага, обходя заросли.
— Чужак, — проговорил Лорхи. — Он же… Он разорвет тебя на части.
Вим отмахнулся. Усталость отбила остатки благоразумия.
Медведь сидел на краю оврага, уставившись вниз. Сложно было не узнать этого зверя. Достаточно провести с медведем на одном плоту хотя бы полчаса, чтобы запомнить его на всю оставшуюся жизнь. А такого зверя — особенно. Но как? Он же… Медведь уставился на Вима блестящим глазом. Вим прекрасно помнил этот взгляд.
— Ну, здравствуй, друг. Не ожидал, что мы снова встретимся… Помнишь меня?
Вим кивнул зверю. Вурл низко опустил голову и зарычал. Беда с этими медведями — никогда не поймешь, что у них на уме. Было ли рычание предупреждением, или наоборот — медведь приветствовал старого приятеля?
— Разумеется, помнишь, — сказал Вим. — Тушенка и все такое. Ну?
Рычание медведя не изменилось.
— Я знаю, ты умный зверь… Я видел твоих потомков на велосипеде. Однажды я учил кататься на велосипеде одну барышню, и…
Боковым зрением он заметил движение.
— Нет!
Лорхи замер с занесенным над головой копьем. Прямо иллюстрация из учебника — «Сцены первобытной охоты». Выпученный глаз казался огромным, как шарик для пинг-понга.
— Тихо, — сказал Вим, поднимая руки. — Без паники!
Медведь отступил на пару шагов. Лорхи таращился на него, словно зверь вдруг заговорил человеческим голосом.
— Этот медведь за нас, — объяснять охотнику, что да как, у Вима не было сил. Он повернулся к Вурлу. — А где твоя хозяйка?
Вим не особо рассчитывал, что медведь его поймет. В отличие от Белки, он не умел «разговаривать» с животными. Мог только взглянуть на мир его глазами… Но что он увидит? Собственную физиономию, а это не самое приятное зрелище: бледный, грязный, небритый, с идиотской заискивающей улыбочкой на губах…
Медведь заворчал. Точно собака, потерявшая хозяина. Очень большая собака.
— Белка ведь тоже там? — Вим указал на овраг.
Он подошел к краю. Из оврага тянуло затхлой сыростью, внизу поблескивала вода. Вим заметил следы на глиняном обрыве — кто-то недавно спускался здесь, цепляясь за торчащие корни.
— Чудовище там? — Лорхи копьем указал на овраг. — Я слышу его голос.
Вим вздрогнул. Бормотание… Ему ведь не почудилось. Звуки доносились из оврага — пусть слабые и искаженные эхом. Он нагнулся ниже, напрягая слух. Если бы не звон в ушах…
— Станция закрыта. Проход строго воспрещен!
— Черт!
Вим ошалело посмотрел на Лорхи, потом на медведя. Просто чтобы убедиться, что он до сих пор в каменном веке. Вертолет, а теперь еще и немецкий язык? Какого… Проход строго воспрещен?!
— Это чудовище? — Охотник сжал древко копья.
Вим смотрел на наконечник — пластину из черного камня, примотанную белесыми сухожилиями.
— Хуже, — тихо проговорил он. — Запрещающая табличка.
Лорхи удивленно моргнул.
— Пойдем, — сказал Вим, ставя ногу на первый корень. Дерево прогнулось под его весом. — Боюсь, внизу нас ждет много интересного…
— Станция закрыта. Проход строго воспрещен!
Вим даже не поднял голову, чтобы посмотреть, идет ли за ним Лорхи. А медведь… Слишком крутой обрыв, зверю не слезть.
Когда до ручья оставалось не более метра, Вим остановился и закричал так громко, насколько хватило сил:
— АСКА!!! БЕЛКА!!!
Глава 20
КРОВЬ И ВОДА
Великан раскачивался из стороны в сторону. Кожа его раскраснелась и блестела, спутанные космы слиплись от пота, в пасти белели хлопья слюны, как на морде загнанного бизона. На покатом лбу, извиваясь червяком, вздулся бугристый шрам.
И это человек? Кайя? Сородич? Белка поджала губы. Нет. Сейчас она видела чудовище, которое убивает людей. Переломанное тело Кирка лежало у гиганта под ногами — он стоял в кровавой луже.
Великан ударил себя по груди. Послышался глухой гул.
— Руу-фа… — пророкотал великан и протянул изменившимся голосом: — Бе-ека…
Белка оскалилась. Ее трясло, но она старалась не показывать страха. Если чудовище поймет, что она боится… Неправда! Кайя ничего не боятся. Подняв голову, Белка посмотрела прямо в красные глаза великана.
— Не ожидал этой встречи, Тойк-ли?
Великан зарычал в ответ. Он слегка присел, намереваясь прыгнуть на девочку, но пока еще выжидал. Напряженный, будто согнутая ветка, уже готовая распрямиться и ударить. Белка боком двинулась вдоль каменной стены. Ну где же Вим?
Великан тряс головой, брызжа хлопьями слюны. Белка прижалась к холодному камню. Девочку шатало, кровь гудела в ушах — каждый удар сердца подобен грохоту грома. Глина на лице давно высохла и превратилась в потрескавшуюся осыпающуюся корку. Белка выглядела как оживший мертвец, но великан не испугался.
Гигант внимательно следил за каждым ее движением. Белке стоило усилий не отводить глаза. Во взгляде Тойка она видела лишь звериную злобу. Звериную ли? Взгляд Вурла был куда добрее и осмысленней. Но где-то в глубине этих красных глаз…
Белка вспомнила другого Тойка — мальчишку из ее прошлой жизни. Все обиды, которые приходилось от него терпеть, сейчас казались смешными. А ведь Тойк задирал ее не из зависти или вредного характера. Она ему нравилась, и, быть может, он даже мечтал когда-нибудь назвать ее своей женщиной. Хвастливый, глупый мальчишка! А ведь так могло бы быть… Но та жизнь сгорела в огне, который принесли громовые птицы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
