— Не смей ронять мой авторитет! — притворно возмутилась невеста, пусть и делая это шёпотом. — Меня только-только стали признавать руководителем эксперимента.
— Пусть только попробуют не признать! — огляделся парень по сторонам, после чего угрожающе нахмурился: — Но дома всё равно будешь наказана! И сегодня же!
— Ой! Боюсь, боюсь, боюсь!
Они бы ещё продолжили свои умильные воркования, но именно в этот момент в лабораторию вломились с топотом сапог и с недовольным рычанием сразу несколько человек. Один толстяк в полувоенном френче, и три военных из состава внутренних войск: старший лейтенант и два сержанта. Недовольный толстяк, пройдя вглубь помещения, сразу разорался:
— Что за безобразия здесь творятся?! Нам чуть ли не силой пришлось прорываться на объект нашей служебной проверки! Все словно задались целью попортить нам нервы глупыми запретами! И вообще… кто здесь старший?!
В довольно просторном помещении сейчас находилось пятеро студентов, три штатных лаборанта, пара аспирантов и старший преподаватель химического факультета. Вот последний из них, выйдя из-за вытяжного шкафа, и поинтересовался с сарказмом:
— В чём дело товарищи? И почему вы сюда вторглись в таком непотребном виде?
Всё-таки, несмотря на некоторые неприятные запахи, здесь полагалось находиться в белых халатах, в шапочках и в перчатках. Не говоря уже про мягкую обувь в виде закрытых войлочных тапочек. Но ворвавшегося деятеля это волновало мало:
— Вот я сейчас и разберусь, кто здесь и какими непотребствами занимается! Кто такой?
— Это вы нарушили правила прохода на режимный объект! — преподаватель оказался неробкого десятка, хотя по поводу «режимности» он явно преувеличивал. Сюда порой кто только не захаживал. — Поэтому сами немедленно представьтесь и назовите причину своего здесь появления!
Несколько мгновений толстяк так зыркал на говорящего, словно пытался сжечь его взглядом. Даже руку, свободную от папки, стал поднимать в сторону военных, угрюмо замерших возле входа. Словно собирался дать команду «фас!» Но потом что-то вспомнил, ухмыльнулся и стал доставать из папки какие-то бумаги:
— Вот предписания о моих полномочиях! А вот направление на производство ревизии в этом вертепе шаманства и лженауки! — пока преподаватель, взявший бумаги, просматривал их, ревизор продолжал с негодованием разоряться: — Устроили здесь шабаш! Вонь и смрад — на весь квартал! Народ задыхается! Студенты болеют и кашляют! Что это за опасные эксперименты?! Почему они ведутся без разрешения отдела фармакологии?
— Хоть наши структуры и взаимосвязаны, — недоумевал преподаватель, потрясая бумагами, — Но причём здесь ваше разрешение? Наша альма-матер сама имеет право проводить любые эксперименты, связанные с созданием новых или с разработкой уже существующих лекарств. И не оглядываться при этом на ваше ведомство.
— Ни … вы не имеете! — взвизгнул толстяк, проскакивая на мат. — И не думайте, что вам, …, закон не писан! Скоро все будете в тюремном медпункте бинты стирать да карболкой отхожие места дезинфицировать! Тоже мне нашлись, разработчики! Что вы творите с вонючими костями животных? Какие яды вы из них производите?! Немедленно покажите и отчитайтесь!
«Ого! Да это уже конкретный наезд именно на нашу группу! — забеспокоился не на шутку Киллайд, стараясь незаметно, переставляя штативы с пробирками с места на место, сдвинуться поближе к разоравшемуся ревизору. — И это явно написал донос кто-то из вхожих в лабораторию! Странно… вроде всех пытался проконтролировать и должным образом настроить. Кого же я упустил?»
Тогда как старший преподаватель несколько растерялся и сник, явно озадаченный предоставленными бумагами:
— Ну кости, это такое… Никакой это не яд… Из них мы пытаемся сделать лекарство…
— Что за чушь?! Из трупов зверей — делать лекарство?! — краснел от гнева толстяк. — Может вы и человеческие кости для своего шаманства используете?!
— Да как можно-то?! — окончательно оторопел от такого давление преподаватель. Хотя мог бы и заявить, что для блага человека, если надо, то и кости могут сгодиться для исследований. Но это сказать он не осмелился, зато не придумал ничего лучше, как попросить помощи у Анастасии, повернувшись к ней. — А вот у нас старшая группы, учится на первом курсе, товарищ Бельских, которая и ведёт данную тему… Она… э-э-э, более верно расставит нужные акценты в работе… и раскроет суть с максимальной… э-э…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Но юная студентка уже примчалась на помощь, так как в последние недели чувствовала себя здесь чуть ли не полноправной хозяйкой и никого не боялась. Да и Шульга, находящийся рядом, придавал ей уверенности и напора:
— Здравствуйте! Меня зовут Анастасия Юрьевна, и я руковожу данными экспериментами по созданию препарата АСБ. То есть: антисептик-стимулятор Бельских. Суть эксперимента довольно проста, хотя и требует скрупулёзного соблюдения температурных режимов и временных выдержек. Для получения окончательного продукта, мы пользуемся мелко нарубленными «сахарными» косточками. А те, в свою очередь получаем с ближайшего мясокомбината. Причём самые свежие получаем, и проверенные службой санэпидемстанции. То есть мы проводим термическую возгонку костных тканей, вот на этих, специально для этого созданных дистилляторах…
И она своей царственным жестом указала ручкой на две сложные конструкции, скорей смахивающие на мудрёные самогонные аппараты, чем на лабораторное оборудование. После чего описание процесса продолжилось уже с изложением химических формул.
Притихший толстяк пялился на девушку, как на явление какого-нибудь ангела. Хотя не он один так реагировал на Бельских в последнее время. Потому что к образу красавицы за последний месяц прибавился некий ореол властности, авторитарности, непоколебимости в своей правоте. Ну и желание потворствовать этой властности одолевало многих. Мягко говоря…
Тем более странным оказалось, что ревизор вполне ясно осознаёт и понимает всё сказанное. При этом великолепно разбирается как в самой химии, так и в науке фармакология. Потому что неожиданно согласился:
— Конечно, именно при такой реакции — неприятный запах вашего «сахарного масла», или АСБ, будет неистребим. Только из-за этого больные скорей умрут, чем примут это внутрь… Но всё-таки, почему именно кости?
— Вы знаете, гораздо удобнее нам было вначале использовать лабораторных лягушек, но! Выход продукции получался мизерный. Да и где взять столько лягушек?
— Ну да, ну да…, - кивал толстяк, с лица которого уже сошла краснота. И неожиданно спросил: — А лет вам, Анастасия Юрьевна, сколько?
— Старею, как и все! — печально вздохнула юная прелестница. — В феврале исполнится целых шестнадцать лет!
Но если все находящиеся в помещении, в том числе и военные, не удержались от улыбок, то ревизор продолжал оставаться серьёзным. Ну хоть не орал, и то радовало. Да и мемохарб подобрался к пациенту уже довольно близко, чтобы начать первые ментальные прощупывания.
— Шестнадцать? Хм!.. Невероятно! — подвёл итог каких-то своих размышлений толстяк. — Не увидел бы своими глазами, не поверил бы!
— Не оскудела земля русская на таланты! — отозвался сбоку старший преподаватель, уже пришедший в себя. Но был полностью проигнорирован прищурившимся проверяющим, тот смотрел только на девушку:
— А вот скажите, товарищ Бельских, как вам лично в голову пришла такая идея? Кости, лягушки, масло?.. Или подсказал кто?
— Конечно подсказали, и в этом нет никакого секрета! — искренне заулыбалась красавица. — Потому что чаще всего новое — это хорошо забытое старое. Мне отец до войны рассказывал, как крестьяне, ещё при царе, умудрялись лечиться своими народными способами. Тогда ведь вообще никаких лекарств толком не было, да и врач один на десять сёл. Вот народ и делал кустарную возгонку костей, а получившимся «сахарным маслом», пусть и шибко вонючим, лечил всё что угодно. Начиная от царапин и ушибов, и заканчивая такими напастями как стригущий лишай, кишечные и лёгочные заболевания и даже чума.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
