Я шел по мокрой траве и читал вслух эти надписи: «Кланы Макгилливрей, Маклинов, Маклахланов, горцы Атолла».
Неподалеку от этого камня стоит другой, на нем значится: «Клан Стюартов из Аппина». И дальше: «Клан Камеронов»… «Клан Макинтошей»…
Тут же протекает крохотный ручеек. Он настолько мал, что едва ли заслуживает звание ручья; по сути, это просто полоска мокрой травы. Но возле изгороди бьет ключ, над ним тоже стоит камень с надписью «Родник Смерти».
Тогда, во время битвы, сюда сползались раненые горцы — передохнуть, утолить жажду. Среди них был вождь клана, которому изрядно не повезло: стоило ему приподнять голову, как в нее попала меткая пуля неприятеля. Вождь так и упал головой в лужицу воды. После битвы от ключа ничего не осталось, он весь был завален мертвыми телами. С тех пор никто и никогда не пьет из «Родника Смерти».
В нескольких ярдах от него начинается пшеничное поле, возле него стоял очередной камень с лаконичной надписью:
Поле англичан.
Здесь они похоронены.
Пока я смотрел на этот мемориал, мне припомнился любопытный разговор, который я подслушал в одном из лондонских клубов. Некий англичанин объявил, будто данная надпись — единственное, что выводит его из себя в Шотландии.
— Это звучит так грубо, совсем не по-рыцарски! — возмущался он. — К тому же они засеяли поле пшеницей! Представляете, извлекают пользу из наших трупов!
Кто-то осмелился ему возразить, заметив, что при Куллодене вообще было немного рыцарства.
— Ну, не знаю, — пожал плечами спорщик. — Я просто чувствую, что этот камень сводит меня с ума! Вообще-то я люблю шотландцев, но при виде такого безобразия не могу удержаться, чтобы не воскликнуть: «Черт побери эту Шотландию!»
И это говорил человек, чей прадед был губернатором Форт-Уильяма! Поистине, он не владел своими чувствами.
У меня этот камень не вызвал столь сильных эмоций. Напротив, он показался мне вполне достойным мемориалом. Ведь напомню, что на Куллоденском поле погибло всего пятьдесят англичан. Для Англии это сражение едва ли тянуло на случайную стычку (во всяком случае, если судить по размеру потерь). Для шотландцев же оно не менее трагично, чем незабываемая трагедия Флоддена[41].
Я призываю вас: придите на Куллоденскую пустошь, присядьте на каменный бордюр, как это сделал я, и попытайтесь восстановить в памяти события тех далеких дней. Если в то время еще и сохранялось рыцарство, то эта битва как раз представляет собой безнадежный осколок старомодной рыцарской отваги. В 1746 году здесь не было дороги, лес тоже насадили значительно позднее. Тогда же вокруг простиралась сплошная вересковая пустошь.
У принца Чарльза было пять тысяч человек — голодных, измученных долгим ночным переходом. Им противостояло 9-тысячное регулярное войско герцога Камберленда. Артиллерия принца находилась в плачевном состоянии. Опытные канониры отсутствовали, они ушли в Инвернесс за провиантом и оставили свое хозяйство на попечение добровольцев, которые по квалификации никак не могли сравниться с английскими артиллеристами. В распоряжении же герцога Камберленда был полноценный полевой обоз из семи 57-мм пушек и шестнадцати полевых орудий, которыми командовал полковник Бедфорд, один из самых блестящих артиллеристов того времени.
Армии расположились на расстоянии 400 ярдов друг от друга. Построение англичан сопровождалось барабанным боем и грохотом литавр. Герцог Камберленд привел с собой целый военный оркестр из 225 человек. Особую ярость у якобитов вызывал звук волынок: это протестантский клан Кэмпбеллов сзывал на позиции своих членов (около восьмисот человек). Им отвели место в арьергарде, Кэмпбеллы должны были охранять движимое имущество. Оба войска выстроились в шеренгу. Герцог Камберленд сидел на коне позади роялистской армии; принц Чарльз расположился на небольшом пригорке, почти напротив своего противника.
На построение ушло два часа. За это время не было произведено ни единого выстрела ни с той, ни с другой стороны. Вскоре после часа дня раздался первый залп со стороны горцев. Герцог ответил крупной картечью, которая буквально выкашивала ряды шотландцев. Затем в направлении принца Чарльза полетело ядро, которое упало в гущу всадников и забрызгало лицо принца грязью…
Кланы рвались в бой, но команды все не поступало. Когда же принц Чарльз решился наконец атаковать, вестовые что-то напутали и не доставили вовремя приказ. В рядах горцев, вынужденных бездействовать, поднялся ропот. Им не терпелось смять, сокрушить эти пушки, которые безжалостно их обстреливали! Так прошло еще полчаса. Поднялся ветер, он швырял в лицо пригоршни града. Нет, это невыносимо! Сколько же можно ждать? Первыми не выдержали Макинтоши. С диким криком они вырвались из строя и ринулись на вражеские орудия! Впереди мчался, размахивая клеймором, Макгилливрей из Драмгласса. За его спиной развевалось желтое знамя Макинтошей. Горцы бежали через пустошь навстречу картечи, выстрелам мушкетов и фланкирующему огню, который открыло подразделение Вульфа. Они неистово рвались вперед, их мечи взлетали в воздух и снова опадали. Потрясающая атака! Им удалось прорваться сквозь первую цепь, но лишь для того, чтобы тут же нарваться на взвод Сэмпилла, который стоял во втором ряду. У англичан все было отработано до мельчайших деталей. Передний ряд опустился на колени, и солдаты Сэмпилла разрядили свои мушкеты прямо в бегущих горцев. Многие попадали, будто скошенные колосья, но те, что остались, продолжали бежать… Отчаянно и неудержимо неслись на английские штыки.
Атака горцев вылилась в целую серию героических столкновений. Большой Джон Макгилливрей прокладывал себе путь с помощью широкого палаша. Он уложил несколько английских артиллеристов и захватил одну из 57-мм пушек. Это вызвало бурное ликование в стане шотландцев. Англичане отбивались прикладами мушкетов, но Макгилливрей сразил троих врагов. Подобрав килт, он прыгнул вперед и, как дьявол, обрушился на вторую линию. Ему удалось уничтожить еще дюжину вражеских воинов, прежде чем он сам упал замертво.
Сквозь пелену дыма и града горцы рвались вперед в самоубийственном порыве. На бегу произведя залп из мушкетов, они отбросили в сторону огнестрельное оружие и дальше уже мчались по старинке — с ужасными воинственными криками, с мечами в руках. Так они и обрушились на врага, завязалась страшная сеча. Но армия Камберленда не дрогнула. Солдаты вели себя, как на боевых учениях: держали строй, давали залп из мушкетов, перестраивались, отступая назад, и стояли со штыками наизготовку.
Тяжело раненный Гиллис Макбин из Кинхайла кое-как выбрался из гущи сражения и остановился спиной к каменной ограде. Он увидел приближавшихся драгун Кобэма, которые преследовали его, как загнанного зверя. Макбин решил дорого продать свою жизнь, с мечом в руке бросился на врагов и уложил тринадцать человек, прежде чем сам погиб! Даже Камберленд, наблюдавший за этой сценой, был поражен мужеством горца и позволил себе единственное проявление рыцарства за все сражение.
— Ах, лучше бы они пощадили этого отважного героя! — с горечью произнес он.
Вновь и вновь бросались горцы в атаку. Вновь и вновь падали они наземь, сраженные вражескими штыками. Вся пустошь была усеяна мертвыми телами — бок о бок лежали вожди и рядовые члены кланов в заляпанных кровью тартанах. Наконец раздался барабанный бой, и красномундирники мерным шагом двинулись вперед. Битва завершилась! Шотландцы безоговорочно проиграли. Еще Макдональды с левого фланга шли в свою последнюю атаку, а в воздухе уже разносился тоскливый плач волынок — это Фрэзеры покидали поле боя. Началось бесславное отступление. Принц Чарли в отчаянии: его мечта раздавлена, сердце разбито! Круто развернувшись, он скачет в глубь вересковой пустоши. Прочь, прочь от этой страшной катастрофы… Вперед по дороге, ведущей на остров Скай.
Вот таков был Куллоден. В тот день на пустоши полегли тысяча двести членов различных кланов. Эта пустошь стала могилой не только якобитского движения, но и всей клановой системы. Никогда уже Хайленд не будет таким, как прежде. Многовековые традиции шотландских горцев оказались похороненными среди зеленых курганов Куллодена. Но из этих же курганов суждено было возродиться новой, объединенной Шотландии. Скакавший по обледенелой пустоши Чарльз Эдуард не знал и не мог тогда знать, что его поражение приведет к удивительным результатам, что оно сплотит воедино Хайленд и Лоуленд и породит новое шотландское государство.
В череде кровавых зверств, последовавших за окончанием битвы (и навечно запятнавших имя Камберленда), был, однако, один прекрасный эпизод. Роялистская армия цепью шла по полю боя, на ходу добивая раненых. Взор генерала Хоули упал на истекавшего кровью горца, который сидел, прислонившись к каменной ограде. Раненый был Фрэзером из Инверлохи, но генерал, естественно, этого не знал. Поэтому он крикнул, обращаясь к незнакомцу:
