четырех до семи в зависимости от среды.
«Лучший способ сдержать бурный рост числа оленей, – говорит Уоллер, – заключается в том, чтобы заставить людей охотиться подобно волкам. Поскольку мы убрали хищников на большей части ландшафта, мы сами обязаны стать хищниками». Это значит убивать не только оленей с самыми большими рогами – то есть перестать гнаться за лучшими трофеями. Он отмечает, что в областях, находящихся под управлением американских индейцев, например племени оджибве, оленей меньше, возможно, из-за терпимости к волкам и готовности убивать все виды оленей. «Мы должны стрелять самок, не самцов, – говорит Уоллер. – Мы должны расширить охотничий сезон и просить охотников убивать больше одного оленя». Но охотники на это не пойдут.
Альтернативой могло бы стать введение волков – либо медведей и пум – в тех районах, где олени чересчур расплодились. Это сократило бы популяцию, хотя, может быть, и не очень быстро. Страдания оленей это не уменьшит. Самый страшный момент в «Бэмби» – и при этом я не был готов его перемотать – это не когда охотник убивает мать олененка, а когда волки угрожают разорвать на части его подругу. Возможно, появление хищников даже не снизит потребность в отбраковке. Некоторые их виды, например волки, причиняют неприятности фермерам, так как нападают на скот, и те могут начать на них охотиться. Волкам не рады и в городских районах. У некоторых животных, на которых сегодня охотятся, например у слонов, естественных хищников нет вообще.
Еще один вариант – хирургическая стерилизация олених, двадцатиминутная процедура удаления яичников. Она особенно уместна в пригородных районах, где охота запрещена. Борцы за права животных предпочитают стерилизацию отбраковке, потому что она не забирает у животного жизнь, но можно возразить, что эта инвазивная стрессовая процедура с потенциальными долгосрочными эффектами менее этична, чем отбраковка, и вдобавок требует времени и больших средств. Если США всерьез настроены сократить численность оленей и управлять лесами во имя благополучия всех живущих там видов, потребуется сочетание развлекательной охоты, стерилизации оленей и профессиональной отбраковки. Энтони Деникола, защитивший диссертацию по контролю популяции белохвостых оленей и теперь привлеченный местными властями для сокращения их численности, говорит, что регулярно убивает сто пятьдесят оленей за ночь. «У охотника хороший день, если получается убить оленя. У меня плохой день, если я не перебил всех оленей, которых встретил», – говорит он. Дениколу наняли для того, чтобы уменьшить число дорожно-транспортных происшествий и распространенность клещевых заболеваний. Здоровье леса в целом «обычно забалтывают», считает он. «Люди ни черта в этом не смыслят. Они думают, что если он зеленый, то и хорошо».
Америка не единственное место, где охотники стали создавать проблемы. В Шотландии власти с 1959 года заявляют, что в охотничьих поместьях убивают недостаточно благородных оленей. В 1963 году Комиссия по благородным оленям, которая занимается надзором над лесным хозяйством, жаловалась, что на ее призыв откликнулись немногие землевладельцы и «из-за чрезмерного внимания к любительской охоте в ущерб качественному управлению страдают леса, где живут олени». Но охотники с деньгами – многие из которых приезжали из Западной Германии и США – хотели убивать самцов, а не самок, а цены на дичь были слишком низкие, так что у крупных поместий не было стимулов избавляться от олених. К 1986 году в Шотландии было почти в два раза больше самок оленей, чем самцов, и популяция с тех пор продолжает расти. Это почти невероятно: защитники природы десятилетиями призывают отстреливать оленей, а охотничья индустрия тянет время. В Дании большинство охотников на гусей удовлетворяются одной-двумя птицами зараз, и в целом этого недостаточно для контроля популяции.
Тем временем в США, которые буквально наводнены оленями, в нескольких штатах их начали разводить для охотников на фермах. Животные там имеют положительные тесты на хроническую изнуряющую болезнь – смертельное заболевание, родственное губчатой энцефалопатии крупного рогатого скота, которое ведет к резкой потере массы тела. Если вы вдруг подумали, что хуже уже некуда, вот вам еще факт: в Техасе на ранчо уже вывели более миллиона зебр, ориксов и других неместных копытных для отстрела. Охотники уже вызвали перенаселенность оленями и теперь еще больше усугубляют положение.
Проблема в том, что люди охотятся так, как им хочется, а не так, как это нужно окружающей среде. Сложившаяся практика управления ресурсами может стать оторванной от всех экологических потребностей. В Англии на лис изначально охотились для контроля популяции вредителей, но потом забава стала настолько популярной, что диких лис перестало хватать и охотники начали их разводить и выпускать на волю. Иногда охоту прерывали, чтобы убить лису в другой день – в сущности, увеличивая страдания животного. (Ирония, однако, в том, что лисы в Великобритании не вымерли, как волки, рыси и медведи, как раз потому, что на них любили охотиться.)
Что-то аналогичное происходит с охотой на фазанов, которых часто разводят в тесных клетках, прежде чем отпустить для отстрела богачами. В Великобритании каждый год таким образом выпускают как минимум сорок семь миллионов фазанов и куропаток – их биомасса может быть в двадцать пять раз больше любой другой птицы в стране, а выпущенные фазаны перевешивают всех британских диких птиц, вместе взятых (а люди еще думают, что чаек слишком много!). Благодаря этому поместья могут гарантировать богатому клиенту сотню птиц после обеда, даже если он не самый лучший стрелок: это как вывалить на поле несколько грузовиков парниковой клубники и устроить сбор ягод. В случае охоты на куропаток птицы живут на воле, но чтобы стимулировать рост растений, из которых они строят гнезда, приходится выжигать богатые углеродом торфяники. Это явно не восстанавливает баланс окружающей среды, а, скорее, выводит ее из равновесия. Еще абсурднее то, что фермы нанимают профессиональных охотников тысячами отстреливать вяхирей, так как они вредят посевам. Эти голуби подвижны, и на них можно было бы охотиться ради спорта, но английские охотники предпочитают традиции с фазанами и куропатками.
В Средиземноморье охотники стреляют певчих птиц, популяция которых уже сокращается. Даже больше: они приманивают их, проигрывая записи их трелей. Это не управление популяцией, а смерть на промышленной основе. Оправдать разрушение мест обитания и причинение боли животным просто невозможно – особенно учитывая, что мясо фазана даже не особенно популярно. Франция наконец запретила охотникам ловить певчих птиц путем установки в лесу смазанных клеем палок, обрекая их тем самым на медленную агонию.
В Южной Африке для иностранных туристов «про запас» выращивают в неволе львов. Такая «консервированная охота» обходится дешевле, чем охота на диких животных, и эквивалентна промышленному животноводству. Недавно в этой стране тридцать три вида,
