заслон из вполне себе нейтральных солдат, которые не собирались ни с кем воевать препятствием для наступающих не стал. Тринадцатого мая наш отряд пересек перевал и двинулся в направлении на Понферраду. По нашим предварительным расчетам, мы должны были примерно в этом месте встретить отряды из Леона. Но они не появились. Пятнадцатого утром, подойдя к цели нашей экспедиции, мы поняли, что произошло: милицианос из Леона не смогли сломить сопротивление мятежников. против тысячи шахтеров сражались примерно семьсот повстанцев, и только отсутствие у них достаточного количества снарядов не позволило разгромить народную милицию Леона вдребезги. Все три броневика, которые притащили с собой милиционеры, горели на поле перед городком. Оно же было усеяно трупами атаковавших. Командир авангарда решил не ждать подхода основных сил и действовать немедленно. Атака его в тыл противника увенчалась полнейшим успехом. Услышав выстрелы и кавардак в тылу мятежников потрепанные, но по-прежнему отчаянно ненавидящие врага шахтеры поднялись в атаку. И этого хватило для полного разгрома отряда путчистов — отступить не удалось никому.
В Леоне меня догнала новость о тяжелых боях под Виго, где мятежники, получив оружие из арсеналов соседнего государства, создали достаточно прочную линию обороны. Они попытались задержать атакующую группу республиканской армии в Сантьяго-де-Компастелла и Понтеведра. Но эти бои необходимы были только для того, чтобы укрепить позиции у Виго. Для их преодоления пришлось использовать не только авиацию, но и морскую артиллерию. Из Ла-Коруньи подошли два республиканских эсминца, которые своими стодвух миллиметровыми орудиями прошлись по фланговым позициям мятежников, которые упирались в побережье. Туда и был направлен удар интербригадовцев. После упорных и тяжелых боев город перешёл под контроль правительственных войск, а единственным местом, куда могли доставить морским путем части Рифской армии стали порты вокруг Кадиса.
Пятнадцатого числа пришли сообщения о подавлении путча в Севилье, Кордове и Саламанке. Провалилась повторная попытка мятежа в Леоне и Гвадалахаре. История сдвинулась с проложенной заранее колеи. Надо сказать, что была еще одна важная черта, которая отличала ту ситуацию в МОЕЙ реальности от ЭТОЙ. Не было разгула анархии и хаоса террора со стороны властей. Профсоюзы играли не такую решающую роль в подавлении мятежа по той простой причине, что правительство республики и президент Асанья на этот раз проявили намного больше воли и решительности. Уже девятого мая был создан оперативный штаб при президенте, куда вошли не только видные военачальники, преданные республике, но и советские советники. Именно он координировал действия всех республиканских сил, не давая им разделиться по партийным признакам. «Победа в единстве!»
Глава двадцать девятая
Все решается на море
Гибралтар
Июль 1936 года
Конец мая и июнь оказались весьма успешными для республиканской армии. После взятия Виго правительственные войска сумели занять последний серьезный оплот в этом регионе Оренсе, установив полный контроль над Атлантическим побережьем. В середине июня интербригадовцы взяли Касарес, и последний анклав путчистов, имеющий в своем тылу португальскую границу и получавший помощь из сопредельного государства, пал. В конце июня республиканцы провели штурм на участке фронта, прилегающем к Гибралтарскому проливу. Были отбиты у повстанцев Херес-ла-Фронтера, Санлукар-де-Баррамеда и Пуэрто-Реаль. В руках мятежников остались Пуэрто-де-Санта-Мария и Кадис — единственных два пункта, в которых можно было высадить подкрепления из Африки. Но с этим была проблема. Это побережье усиленно патрулировали корабли бывшей «Эскадры Севера», переданные Испании Советским Союзом, к ним присоединились эсминцы и легкие крейсера, которые не пострадали в майских сражениях за Картахену и Ла-Корунью. За всё это время мятежники сумели протолкнуть в Кадис один крупный транспорт с батальоном регулярес и и две посудины поменьше с аналогичным количеством легионеров. И именно эти отряды стали становым хребтом обороны Кадиса. От высадки с моря этот важнейший порт прикрывали многочисленные береговые батареи, поэтому от штурма с моря Кузнецов и его штаб отказались. Гарантий, что флот сумеет подавить четырех и шестидюймовые орудия Виккерса, стоявшие на берегу, никто предоставить не мог, а восьмидюймовки, стерегущие вход в бухту Кадиса, могли пустить на дно и любой из дредноутов республиканского флота. Поэтому решение брать Кадис с суши казался самым правильным и логичным: береговые батареи предназначались для обороны с моря и чисто технически вести огонь по наземным целям не могли. Но тут фалангисты, которые составляли большую часть гарнизона порта, сумели создать серьезную линию обороны, с траншеями, блиндажами и дотами на всей ее протяженности. Причем траншеи шли в два ряда, соединенные замаскированными переходами. В общем, фортификация строилась по традициям окопной Империалистической войны и могла сдержать натиск довольно крупных сил противника.
В конце мая Германия и Италия заявили о свей поддержке путча, и о невозможности соблюдать нейтралитет в этой ситуации. В поддержку Рима и Берлина весьма решительно выступил и Ватикан. Верховный понтифик, конечно же, выразил своё возмущение разгромом церквей, арестами священников, которые осуществляла республиканская гвардия. Были факты и расправы с далеко не святыми служителями культа, которые уже стояли костью в горле своим прихожанам. Но по сравнению с МОЕЙ веткой истории этих эксцессов оказалось крайне мало. Как говорится, всё познаётся в сравнении. Двенадцатого июня на аэродром под Тетуаном прибыла эскадра из двенадцати транспортных самолетов «Юнкерс».
Первый рейс Ю-52[51] совершили под Оренсе, перебросив туда почти две сотни легионеров. В планах мятежников значилось отбить Виго, но наступление экспромтом провалилось. После этого оглушительного поражения транспортная авиация Четвёртого рейха перевезла за короткие сроки к Кадису более двух тысяч легионеров и регулярес. Чтобы перекрыть этот воздушный мост, на фронт у Гибралтара были переброшены все присланные СССР истребители И-16, которые устроили охоту на немецкие транспортники. Все пилоты ишачков были из Советского Союза, просто потому, что испанцев не успели подготовить, но уже в июле появились первые два звена, под управлением местных товарищей. Устаревшие испанские аэропланы мятежников не смогли прикрыть немецкие «индюшки»[52], которые браво посыпались с неба, а переброске новейших немецких мессеров помешали события в Финляндии, в которой вспыхнула революция. Восставшие рабочие захватили Выборг и удерживали большую часть Гельсинфорса. СССР заявил о поддержке восстания рабочего класса соседнего государства, чем вызвал гнев не только Германии, но и союзников по Антанте: Франции и Великобритании. Антанта оказала помощь Маннергейму, отправив финскому правительству самолеты и танки, а вот Германия оказалась втянута в эту заварушку намного серьезнее. Геринг считал, что исчезновение с границ СССР такой угрозы, как недружественная Финляндия, которая обязана стать союзницей Четвёртому рейху, это слишком хорошо для Москвы и допустить этого не хотелось. Поэтому в Суоми отправились отряды немецких добровольцев,
