в шторм.
— Значит, похмельный. — вынесла вердикт София, — Гриша, ванную его тащи.
— Зззачем? — напрягся я.
— Тащи-тащи, на месте узнает.
Гильгамеш, игнорируя протесты, поволок меня в ванную.
— Я не буду это пить, — София протягивала мне стакан с бледно-розовой жидкостью.
— Не будешь пить — поставим клизму! — жизнерадостно заявила "паучиха", — Гриша, снимай с него штаны.
Гильгамеш сочувственно вздохнул, не решаясь спорить.
— Нет-нет… давай… я выпью…
На четвёртом стакане меня вывернуло. София обрадовалась этому, словно ей подарили мальтийского шпица с розовым бантиком.
— Что за дрянь ты пил?!
— Фирменный алкоголь… вроде. Качественный.
— В России качественный алкоголь встречается реже, чем девственницы.
Она продолжала вливания до тех пор, пока из меня не стала выходить та же розовая водичка, что и входила. Я утешал себя мыслью, что вариант с клизмой был ещё хуже.
— Ходить можешь?
Я осторожно встал и понял, что мир пришёл в хрупкое, но равновесие.
— Угу.
— Тогда шагай в душ.
— Выйди.
— Ой, да чего я там не видела!
— А Гриша не заревнует? — я понял, что могу связно выражать мысли.
— Гришааа! — крикнула София, — Я тут с Андреем трахаюсь! Не заходи к нам пока! А то у него от стеснения стояк слабеет!!!
Послышался грохот. Кажется, в комнате что-то уронили.
— Вот ты сучка! —восхитился я, — Двоих мужиков в одой фразе опустила. Ааааааа, бля, холоооднаяяяяя!!!
— А ты думал в сказку попал?!
—Ты меня звала? — пролез в ванную любопытный нос Гильгамеша.
— Нет, ну ладно, — София вытащила смартфон, — дойди до магазина. Список того, что купить, я тебе счас скину.
Гриша кинул в мою сторону подозрительный взгляд. Решил, что опасности как сексуальный объект я не представляю и ушёл.
После пятнадцатиминутного душа я трясся, завёрнутый в плед, а София колдовала над тем, что приволок Гильгамеш.
— Полстакана томатного сока… полстакана светлого пива… водка тебе сейчас не зайдёт… лимончик для витамина ц… соус остренький и оп… — она ловко разбила яйцо, покачала скорлупками, избавляясь от белка, и опустила в стакан круглый желток. — Коктейль "Бычий глаз", вариант лайт! Пей залпом!
Отвратительное название. Бык глянул на меня из стакана в самую душу, и комок снова подкатил к горлу.
— Хороший мальчик! — похвалила София. — Ну как?
—Терпимо.
Бычий глаз холодной лягушкой и завозился в пустом желудке, устраиваясь поудобнее. А потом постепенно мир вокруг начал обретать цвета, а голова перестала болеть.
— Это всё полумеры, — отмахнулась "паучиха", — тебе бы прокапаться. Или, если по старинке, в баню с утра сходить. Так что у тебя случилось? Я слушаю.
И она уселась на стул и, как скромная девочка, сложила руки на коленях. Я смотрел на неё и думал, стоит ли рассказывать ей правду? Эти секреты слишком давно принадлежали не тем людям. Их скрывали не чтобы исправить ошибки, а чтобы уберечь собственные задницы.
А потом я понял, что и София и Григорий давно уже по уши завязли в этих проблемах. Рисковали навсегда застрять в Системе, даже не зная, ради чего. Просто их до сих пор использовали втёмную.
Как сказал герой одного фильма: "Раньше на дорогах стояли таблички: "Здесь живёт дракон". И люди могли решать, надо ли им ехать дальше, или нет. Теперь табличек нет. А драконы остались".
София дружит с Анной куда дольше, чем я. Гриша-Гильгамеш уже не раз помогал нам в серьёзных делах, не прося никакой награды.
В общем, я рассказал им всё
Григорий слушал открыв рот, переводя взгляд с меня на Софию, словно ждал, когда она остановит этот поток бреда. "Семь тысяч капсул в засекреченном складе?! Серьёзно?!". Но София слушала, и он тоже постепенно проникался.
Дважды она не выдержала и вскакивала с места.
— "Звягин жив?! А эти твари засадили её в психушку!" и "Вот сука, придушила бы её!".
А новость о том, что Анна застряла в вирте, ударила Софию как оглобля по голове.
— Ты поэтому напился? — спросила она.
— Напился, потому что не знал выхода, — объяснил я, — А теперь знаю.
Соврал. До выхода было ещё очень далеко.
— Ты её вытащишь?!
— Конечно, — кивнул я, словно это абсолютно плёвое дело.
— А от нас что требуется? — София вскочила, готовая ради подруги драться хоть с самим чёртом.
— Просто отвези меня к Вениамину Звягину и… — я замялся, — убеди его со мной поговорить. А то он думает, что у меня белая горячка.
— Алкоголик! — София улыбнулась и взъерошила волосы Гильгамешу, — Гриша, не будь, как он. Правильно я сделала, что его разлюбила. Ну что, поехали к Вениамину? Побыла неотложкой, теперь и таксистом поработаю.
Она повеселела, словно и правда поверила, что для меня спасти Анну будет легко. Конечно, я же супермен.
Погода была отвратительной. С неба падала какая-то хрень. Как будто дождь замерзал уже у самой земли и с остервенением лупил льдинками по лицу.
Вениамин упорно не хотел нам открывать. Сначала он решил, что мы втроём пили вместе. Потом, что это розыгрыш.
— Что отмечаем? — с издёвкой спросил он.
Мне надоело его упрямство.
— Знакомство с родителями, — не удержался я, — сегодня видел вашего отца. И странное дело, не на кладбище.
Веня замолчал, а потом коротко бросил:
— Поднимайтесь.
Магнитный замок на двери запиликал.
— Пойти с тобой? — спросила София. — Мы ведь уже в курсе всего.
— Не надо, — отказался я. —Не хочу, чтобы ОНИ знали, что вы в курсе.
Она неожиданно ласково погладила меня пальцами по щеке.
— Ты опять всё тащишь на себе, — сказала она, — помни, что ты не один. Если понадобится помощь, звони в любое время дня и ночи.
— Долго вы там?! — заистерил Веня. — Теперь ему уже не терпелось меня увидеть.
София чмокнула меня в щеку, подхватила под руку Гильгамеша и не оборачиваясь пошла к машине.
— Что ты имел в виду? — спросил Веня с порога.
— Я был в терминале, видел капсулы и знаю, что Звягин ушел в Лютецию, — выпалил я, — кофе есть? А то счас сдохну.
Действие "бычьего глаза" ослабевало и ноги снова подкашивались.
Говорят, в средневековье казнили гонца, принёсшего дурные вести. Я готов был сдохнуть сам, пересказывая историю об Анне второй раз. Веня перенёс новость молча, но глаза у него загорелись ненавистью.
А насчёт Бистии он со мной согласился.
— Если всё так, как ты говоришь, — задумался он, — То разрыв с физическим телом действительно не будет фатальным. Получается, что отец оцифровал сознание этой девочки дома, а потом перенёс его в Лютецию.
— Скопировал, — поправил я. — Сибилла осталась и в домашней сети.
— А если Скуратова всю жизнь охраняла пустышку?
