Читаем без скачивания Квинт Лициний - Михаил Королюк

И…? Будут брать…? Синти изо всех сил боролась с желанием оглянуться. Внезапно остро захотелось на кабинетную работу. Шаг, второй, третий… Десятый… Фу… Здесь не взяли. Отбросила подрагивающей рукой со лба мокрые от пота волосы и потрусила домой. Мозг охотно перечислял варианты, где ещё могут взять, но организм, и так купающийся в чистом адреналине, уже не реагировал на эти провокации.

На дрожащих ногах, готовая заорать от ужаса от любого резкого движения или громкого звука, Синти вползла на четвёртый этаж и, захлопнув за собой дверь в квартиру, обессиленно сползла по косяку на резиновый коврик. Загнанно дыша, прислушалась к тишине квартиры и трясущимися пальцами достала из рукава билет. Сняла скрепку, развернула и уставилась на выпавший кусочек фотоплёнки. Затем закрыла ладонями глаза и глухо зарыдала, смывая слезами пережитый ужас.

Через пять минут, продолжая изредка горестно всхлипывать и потирать опухшие от рёва глаза, она с трудом разобрала пудреницу и спрятала добычу в тайник. Потопталась у окна, бессмысленно пялясь на трубу напротив, и, поймав минуту просветления, повела себя в душ. Когда позвонил Колвер, она уже была в состоянии обменяться кодовыми фразами. Ещё через полчаса она села в машину и молча отдала косметичку. Балет Синти смотрела ничего не видящими глазами.

Пятница 22.04.1977, 18:15 Ленинград, ул. Чернышевского

Да, так и засыпались советские разведчики… Нелёгкий хлеб… На экране всё красиво, а в реальности – рубашку можно выжимать. И ведь ничего не делал, считай, прогулялся по парку. Чёртово собрание и сбой в метро… Идиот…

Хорошо хоть она пробежала мимо не в момент рисования иероглифов или закладывания тайника. Вот была бы встреча на Эльбе…

Вывернул из подворотни и первое, что увидел – двух идущих навстречу серьёзных мужиков в костюмах, рожи протокольные, движутся синхронно. Внутри всё свернулось в узел и пару раз перекрутилось, противно задрожало под коленками. Уткнув взгляд в землю, иду мимо, чувствуя, как лихорадочно горят щёки.

И..? Будут брать или показалось?

Шаг, второй, третий… десятый… Заворачивая за угол, проверился – чисто, мужики идут себе дальше. Порывисто выдохнул, неторопливо зашёл в парадную на углу и тут же изо всех сил полетел, прыгая через три ступеньки, наверх по лестнице. Третий, четвёртый, пятый этаж, рву на себя дверь чердака, закрываю изнутри на щеколду и несусь, огибая углы, по сумрачному лабиринту. Удачно здесь сделано, чердаки аж трёх домов объединены переходами в единую систему… Зашёл на одной улице, вышел на другой. Идеальное место для отсечки хвоста, если он был.

Спустился по тёмной вонючей лестнице и притаился у полуоткрытой двери парадной – жду, успокаивая дыхание.

Мимо, тормозя, прокатил сине-белый троллейбус. Распахиваю створку двери, бегу к остановке и ввинчиваюсь в переполненный салон. В глазах черно от напряжения, в ушах звон.

Чтоб я ещё раз… Да ни в жизнь!

Воскресенье, 24.04.1977, 12:25 Ленинград, Васильевский остров

Воскресенье – день веселья… У кого как, а у меня по выходным – страда. Опять стою напротив красивого старого петербургского здания, в сердцевине которого притаился клад. Седьмая линия Васильевского острова, аптека Пелля. На чердаке, у южной стены, под песочной обсыпкой ждет меня бутылочка с золотыми пилюлями. Всего делов-то: прийти, увидеть и забрать.

Поддёрнул перекинутый наискосок ремень от сумки и деловито вошёл в подъезд. Пока поднимался на пятый этаж, опять обдумывал внезапно пришедшую этим утром тревожную мысль: почему я не помню из прошлой жизни встречи на комсомольском собрании со старым большевиком? Вот в упор не помню. Такие байки про Ильича я бы не забыл.

Проболел? Или её и не было?

Неужели реальность так легко прогибается даже под небольшими изменениями? Я полагал, что история более инерционна. Надо приглядеться к новостям, не пошли ли изменения уже и на более высоком уровне, или пока это происходит только вокруг меня.

Конечно, я здесь для того, чтоб изменить ход Истории, но, с другой стороны, знание прошлой череды событий – это мощный ресурс, и я на него серьёзно рассчитывал. Теперь есть подозрение, что не только мощный, но краткосрочный. Тает, как ледышка в руках. Плохо.

Толкнул чердачную дверь, и она протяжно заскрипела ржавыми петлями. Шагнул за порог и немного постоял, привыкая к освещению. Проникающий сквозь высокие слуховые окна дневной свет приятно размывал полутьму; в центре чердака яркими белыми пятнами болталось на веревках чьё-то свежевыстиранное постельное белье и пузырились внушающие уважение размерами голубоватые панталоны с начёсом.

Недавно Ив Монтан жестоко пошутил над Советским Союзом, скупил в наших галантерейных магазинах чемодан образцов нижнего женского белья, и по возвращении устроил выставку, вызвавшую ажиотажный интерес у парижанок.

Я с ироничным восторгом оглядел панталоны и почувствовал себя немного французом. Мысленно одел их на Тому и чуть истерично захихикал от представшей перед внутренним взором картины.

Пробрался к южному скату крыши и остановился, прикидывая объём и последовательность работы. Память донора не сохранила точного места клада на чердаке. Увы, придётся прощупывать песочную обсыпку вдоль стены, пока не найду стеклотару. Поставил сумку на пол, сверху набросил куртку, опустился на корточки и начал методично орудовать небольшой лопаткой, прикупленной вчера в туристическом отделе.

Пыхтя, перекапываю вдоль стены полосу шириной примерно в метр. Торопиться некуда… Никуда от меня этот клад не уйдет, не спрятаться ему, не скрыться… Достану и двинусь на вторую точку неподалеку. Вот там придётся отдирать половую доску, чтоб добраться до свертка с червонцами. К вечеру почти удвою свой золотой запас, доведя его до девятнадцати тысяч долларов. Неплохо, особенно если учесть, что сейчас доллар заметно полновеснее – раза так в два, чем в момент моего отбытия из будущего.

Где разумнее будет оседать – в Лондоне или в Чикаго? Пожалуй, в Штатах на биржу проще будет выйти. И затеряться тоже проще. Ещё куролесят хиппи, как перекати-поле носятся на харлеях рокеры, скоро подоспеют панки. Парень с короткой стрижкой легко может затеряться в этой пёстрой толпе.

Другое дело, что переправлять информацию в Кремль оттуда будет архисложно… Ну да ничего, замучу что-нибудь с резидентом первого главного наподобие того, что здесь делаю с ЦРУ. Всё будет хорошо…

Остановился, размял начавшие затекать колени, поменял рабочую руку и продолжил ворошить песок дальше.

Глупость, конечно, сотворил с обменом золота на рубли. И риск лишний и золото там понадобится. А здесь надо по ухоронкам с рублями пройтись. В следующее воскресенье зайду в гости на дачу к Мефистофелю или Лёве Дуберману. Эту «Хунту» не грех обнести – как они обносят выезжающих из СССР.

Лопатка с лёгким скрежетом подцепила толстую ржавую проволоку. Я с натугой потянул, и из-под слоя песка вынырнул тяжелый брезентовый сверток. Хм… Определённо, это не бутылка с золотом.

Отложив лопатку, осторожно раскрутил проволоку и развернул добычу. Да, на такое я никак не рассчитывал… С любопытством взялся за рифленую рукоять и, повернув к свету, с трудом разобрал выбитое на воронёном стволе «F.B.Radom 1936 ViS vz35». И какой-то орёл посередине, но явно не российский и не немецкий. Вытащил обойму и выщелкнул на промасленный брезент пять тускло поблескивающих латунью патрона. Задумчиво взвесил на руке тяжелую находку и переложил на дно сумки. Туда же пошла связка из нескольких странного вида крючков, нанизанных на проволочное кольцо. Вероятно – набор отмычек.

Напоследок я оставил сладкое – кортик с вычурной рукояткой. Повертел в руках и с удивлением протяжно присвистнул, увидев с обратной стороны рукоятки свастику и сдвоенные молнии. Сдвинул ножны с изящного лезвия и попытался разобрать готическую надпись. Безуспешно, и видно плохо, и шрифт не знаю, да и немецкий тоже. Пожалуй, и не кортик это… На кинжал СС похоже. Стильная вещица, и я, хмыкнув, присоединил её к пистолету.

Подумать только, к вечеру в сумке будет просто шикарный джентльменский набор – пистолет, кинжал, набор отмычек и золото.

Воскресенье, 24.04.1977, 16:20 Ленинград, Васильевский остров

— В «Минутку» или в Лягушатник? — поставил я вопрос ребром, когда мы миновали Дом Книги.

Тома задумчиво вскинула глаза к синему небу и неуверенно начала:

— Так сразу и не определишься… Всего и сразу! И побольше!

— Ребёнок… — хохотнул я и попытался увернуться от тычка пальцем под ребро. — Давай оставим что-нибудь на следующий раз.

— Хо-о-чется!

— Сегодня не успеем, — с сожалением вздохнул я. — Нам через полтора часа на спектакль. И вообще, бойся исполнения своих желаний, нечего хотеть будет.