началом долгой войны, в которую втянулись почти все германские племена и галлы. Рим должен был серьезно считаться с этим. Против восставших был послан полководец Цериал.
Война шла с переменным счастьем: и если болота и леса были естественными защитниками варваров, то непроходимые лесные чащи в то же время часто являлись и помехой: длинные копья варваров не имели для себя простора среди деревьев, тогда как короткие мечи римлян на близком расстоянии разили метко и верно; война варваров все еще оставалась свирепым, беспорядочным нападением дикарей, на стороне же римлян были опыт и военное искусство. Настроение батавов, главной силы восставших, не могло долго оставаться на своей высоте; поражения их раздражали, тайные агенты Рима колебали их своими красноречивыми увещеваниями. Простой народ волновался, находя ведение войны бесцельным: батавы сражались за Веспасиана – он уже стоит во главе империи; сражаться же с самим Римом напрасно: он еще крепок и будет высылать против них легион за легионом. Батавская же знать стала прямо обвинять Цивилиса, что он из-за своих личных несчастий губит весь народ и что сами боги негодуют и выступают н а з а щ и т у Р и м а. Союз восставших распадался. Вскоре Цивилис был взят и умер в римском плену.
Так кончилось в І веке столкновение германского мира с Римом опять-таки победой последнего. Варвары еще не вышли из своего хаотичного состояния и не могли быть победителями дряхлеющего, но культурного Рима.
День в Помпеях
В. Эрисман
В Римской империи Помпеи не считались особенно большим городом. Построенные на берегу Неаполитанского залива, около устья судоходной реки Сарно, они вели большую торговлю и спокойно развивались среди благодатной южной природы, так много дающей человеку. Жители возделывали виноградники по склонам Везувия, разводили на продажу лук и капусту и приготовляли свои знаменитые рыбные соусы. Волновались только при выборах членов городского управления, да в дни игр гладиаторов. Богатые римляне любили Помпеи за хороший климат и красивое местоположение и нередко приезжали сюда летом в свои загородный виллы.
Жертвы извержения Везувия
24 августа 79 года неожиданно разразилась катастрофа. Город стоял у подошвы Везувия, огнедышащей горы, много лет перед тем не действовавшей. Кратер вулкана снова раскрылся и выбросил громадные количества пепла, грязи и камней. Очевидец катастрофы, римский писатель Плиний Младший, наблюдал за нею с противоположной стороны залива. Он рассказывает, что вначале над горою поднялось высоко в небо черное облако. Потом стал падать дождь пепла, и сделалось совсем темно; темнота освещалась только блеском молний. Пепел падал так густо, что даже здесь приходилось стряхивать его, чтобы не быть совсем засыпанным. Что же делалось ближе к Везувию, где кроме пепла падали камни и текли из кратера потоки грязи! В таком потоке погиб соседний с Помпеями город Геркуланум: он был затоплен и засыпан камнями в самом начале извержения. Помпеи погибли не так внезапно. Жители, по-видимому, заметили вовремя приближение катастрофы, и большинство их успели бежать. До сих пор при раскопках найдено было около 2000 погибших, тогда как число жителей города было не меньше 20 000.
После извержения цветущая местность надолго превратилась в пустыню. В Средние века забыли о самом существовании Помпей и только случайно в XVI веке при проведении водопровода напали на остатки города. С этого времени стали понемногу копать в поисках ценных произведений искусства: из откопанного дома вывозили все ценное, а само здание опять засыпали. Только в конце XVIII века начали по-настоящему откапывать город. Но долго еще раскопки велись без системы, случайно, с большими перерывами. В начале XIX века были уже откопаны форум и несколько улиц. И только с 1860 года, когда во главе дела стал ученый Джузеппе Фиорелли, работы получили научное значение. Фиорелли удалось составить общий план города. Он обращал особенное внимание на бережное отношение ко всякой находке. А находки тут подчас бывают и любопытные: находят в печах готовый хлеб, окаменевший и почерневший, находят зерно, плоды, остатки материй, мебель и домашнюю утварь. Из-под слоя пепла город встает таким, каким застало его извержение 79 года[43].
I
Когда небо на востоке светлеет, в южной части Помпей, в кварталах, близких к храму Исиды, раздается резкий звук священного систра[44]: жрецы иноземной богини зовут поклонников ее приветствовать пробуждающуюся Исиду. Верующие спешат со всех концов города и молчаливой толпою теснятся во дворе храма. Двор окружен легкой колоннадой, в середине его небольшое здание, квадратное, украшенное по фасаду колоннами. Здесь все кажется таинственным и чудесным: служение богине окутано тайной и непонятно непосвященному, как непонятны загадочные иероглифы, начертанные на памятниках смертных и статуях богов во дворе храма.
А город спит. На пустынных улицах тихо и спокойно. Только, не умолкая, журчит вода. Воды в Помпеях много; по трубам притекает она с далеких гор, с веселым шумом разбегается сотнями прозрачных струй по фонтанам, по бассейнам на перекрестках улиц, течет ручейками вдоль тротуаров.
Храм Исиды в Помпеях. Фото 1870 года
Однообразными рядами тянутся невысокие дома; они построены так близко один к другому, что кажутся в предрассветных сумерках сплошными серыми стенами с рядом запертых дверей да редкими щелками окон. О наружном виде своих жилищ помпеянцы мало заботятся. Серую стену прерывают только лавки; сейчас они задвинуты крепкими деревянными ставнями, закрывающими и прилавок, и вход.
II
Но рабочий день уже начинается. Раньше других принимаются за работу пекари, да открываются дешевые харчевни и лавки съестного, где бедняк, перед началом трудового дня за 2 асса (мелкая медная монета) может утолить голод и жажду.
В пекарне, лежащей неподалеку от городских ворот, ведущих к Геркулануму, работа началась задолго до зари. Предстояло выполнить большой заказ: заготовить свежего хлеба к вечернему пиршеству братства возчиков. Был и другой заказ, небольшой, но требующий большего внимания, – к званому обеду у Веттия; тут особенно важно следить за качеством муки, за тем, чтобы хлебы хорошо подрумянились. Легко потерять выгодного покупателя: в Помпеях столько пекарен, что люди совсем избаловались и от хорошего ищут лучшего. Об этом думал хозяин, подгоняя рабов, которые двигались, по его мнению, слишком медленно. В пекарне было жарко от пылающей печи, в белой мучной пыли двигались фигуры людей. Трудная работа шла сегодня веселее и легче, чем всегда: вчера хозяин купил двух ослов; привязанные крепко к тяжелым жерновам, животные с напряжением вертели их. Жернова в Помпеях употребляются совсем особенной
