Я обмяк в седле. На губах моих играла безумная улыбка. Я был вымотан до предела. А потом я оглядел поле боя. Повсюду грудами валялись трупы — и людей, и адских тварей.
Руки мои дрожали, а голова раскалывалась от боли. Никогда еще я так не уставал.
Но при всем при том меня переполнял восторг. Мы выиграли эту небывалую битву! Мы потеряли две трети своих людей убитыми и раненными, но мы одержали победу! А враг потерял вдвое больше солдат, чем мы!
Солдаты принялись скандировать мое имя, словно боевой клич: «О-бе-рон! О-бе-рон! О-бе-рон!»
Я вскинул меч и выпрямился.
— Возвращаемся в лагерь! — скомандовал я. — Забирайте наших раненых и мертвых!
Солдаты, сохраняя все то же приподнятое настроение, рассыпались по полю. Они собирали раненых людей и добивали адских тварей, подававших признаки жизни.
Я понял, что в этой войне пленных не будет.
К тому времени, как мы смогли пуститься в обратный путь, ко мне прискакали гонцы с новостями. Новости были нерадостные. Отряд Локе одержал решительную победу, но сам Локе был серьезно ранен. Адские твари стащили его с седла и бросили под копыта своих коней. Солдаты отбили его и принесли обратно в лагерь. Сейчас Локе лежал у себя в шатре и над ним хлопотали врачи.
Впрочем, это еще можно было назвать хорошими вестями.
А вот отряд Дэвина был разбит. И сам Дэвин обратно не вернулся. Он остался лежать где-то на поле боя, среди восемнадцати тысяч других погибших.
Услышав это, я развернул коня и поспешил к Локе. Я растолкал врачей, хоть они и вопили, что генералу необходим покой, и опустился на колени рядом с койкой.
Голова Локе была перевязана, и через бинты уже проступила кровь.
— Локе! — позвал я. — Это я, Оберон.
Веки Локе дрогнули, и он открыл глаза, а потом медленно повернул голову, хотя видно было, что это движение причинило ему сильную боль.
— Что нового? — прохрипел он.
— Мы победили, — ответил я. — Во всяком случае, сегодня.
Локе улыбнулся — и умер.
Я вздохнул, закрыл ему глаза и встал. Тут же откуда-то вынырнули священники и, затянув молитвы, начали готовить тело к погребению. «Надо было спросить у Фреды, как полагается хоронить членов нашего семейства», — как-то отстраненно подумал я.
— Если враги снова перейдут в наступление, пришлите за мной гонца, — сказал я адъютантам Локе. — А сейчас мне необходимо поговорить с отцом.
— Да, генерал, — отозвались они.
Я медленно развернулся и вышел из шатра. Меня окружили офицеры и засыпали вопросами: «как там Локе?» — но мне было не до них.
Я двинулся к замку, не обращая внимания на молнии. На сердце у меня было тяжело. Скоро стемнеет. Молнии на время прекратятся. Так что я спокойно войду в замок и расскажу всем, что случилось.
И перспектива эта меня не радовала.
ГЛАВА 20
Подойдя к коридору, ведущему к кабинету Дворкина, я увидел, что стражников заменили. Новые стражники отсалютовали мне, но не стали пытаться меня задержать.
Я прошел мимо них и, не постучавшись, вошел в кабинет.
Дворкин лишь взглянул на меня — и сгорбился в кресле.
— Новости у нас плохие — так? — ровным тоном спросил он.
— Дэвин и Локе мертвы. Но на сегодня мы победили.
— А завтра?
— Завтра войско поведу я. Мы будем сражаться и надеяться на лучшее.
— Ты скажешь Фреде?
— Скажу, — отозвался я и, не прибавив более ни слова, развернулся и вышел.
Сперва я зашел к Эйберу и наскоро пересказал ему новости. Похоже, он не удивился.
— Я же тебе говорил, что Локе — не предатель, — только и сказал он.
— Да, не предатель, — согласился я. — Возможно, он был лучшим из нас. А сейчас я пойду, сообщу обо всем Фреде. Я пообещал отцу.
— Она заперлась в маленькой комнате, которая примыкает к залу для приемов, и не выходит оттуда. Я звал ее весь день — и без толку.
— Что она там делает?
— Понятия не имею.
Я вздохнул и встал.
— Пойду поговорю с ней.
Еще одна неприятная задача — как достойное завершение скверного дня.
Я прошел в зал для приемов и подергал дверь маленькой комнаты. Дверь была заперта изнутри.
— Фреда! — позвал я и постучал в дверь. — Впусти меня!
Ответа не последовало.
— Фреда! Это я, Оберон! Открой! Мне нужно поговорить с тобой! Это важно! Фреда!
Я услышал шорох отодвигаемого засова. Потом дверь приоткрылась — ровно настолько, чтобы я мог проскользнуть внутрь. Как только я вошел, Фреда тут же закрыла дверь и снова заперла.
— Тебе не следовало приходить, — сказала она. Выглядела она ужасно — бледное, осунувшееся лицо и спутанная копна волос.
— Эйбер беспокоится о тебе.
— Беспокоится обо мне? — Фреда коротко рассмеялась. — О чем сейчас можно беспокоиться? Нам конец. Мы в ловушке. Мы все тут умрем.
— Ты увидела это в картах?
Я кивком указал на рассыпанную колоду.
— Нет. Я ничего не могу разглядеть.
Я посмотрел на два оконца, расположенных почти под потолком. Фреда задернула шторы, прячась от тучи и синеватого мерцания молний.
— Есть одна старая поговорка, — заметил я. — Пока ты жив, надежда остается.
— Неправда.
Фреда указала на стол в середине комнаты. Стоявшие на нем свечи почти прогорели, но видно было, что на столе рядами разложены карты.
— Узоры получаются беспорядочные и бессмысленные. Мы все умрем. Нам не выжить без Логруса.
— Но я же выжил! — возразил я. — Я всю жизнь прожил без Логруса.
— И к чему это тебя привело? — с горечью спросила Фреда. — Если бы отец не спас тебя, ты уже был бы мертв.
— Нет! — отрезал я. — Я целый год сражался против адских тварей — без Логруса, без отца, без тебя — и выжил. Я ни разу в жизни не пользовался силой Логруса — и выжил. Я до сих пор не могу его использовать, и тем не менее это я уцелел в сегодняшнем сражении.
— А… а Локе и Дэвин?
Я сглотнул и отвел взгляд.
— Прости…
Фреда заплакала. Я обнял ее.
— Я не намерен сдаваться, — тихо сказал я. — Я не собираюсь ложиться и ждать смерти, словно загнанный зверь. В жизни всегда должна присутствовать опасность. Тогда мы становимся сильнее. Мы выживем.
— Ты просто не понимаешь… — сказала Фреда минуту спустя, когда ей удалось хоть немного взять себя в руки и совладать со слезами. — Война уже окончена… Мы уже проиграли…
— Да, наши враги хотят, чтобы мы в это поверили. Но я не верю.
Фреда озадаченно взглянула на меня.
— Не понимаю.
— Ты думаешь, как женщина Хаоса. В любой сложной ситуации ты первым делом тянешься к Логрусу, а когда его не оказывается на месте, ты чувствуешь себя калекой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
